Книга Шеф с системой. Крепость, страница 4 – Тимофей Афаэль

Панкрат не ответил. Он прошёл в свою каморку и откинул крышку старого сундука, который не открывал много лет. В нос ударил забытый запах дублёной кожи и оружейного масла. Достал тулуп, подбитый волчьим мехом. Сапоги с железными набойками.

На самом дне, завёрнутый в промасленную тряпицу, лежал массивный серебряный перстень.

Панкрат положил его на ладонь. На перстне был нанесён крест, перекрещенный с обнажённым мечом. Знак Владычного полка — личных волкодавов Архиепископа.

Память мгновенно подкинула хруст выбитых дверей и бледные лица княжеских стражников, пасовавших перед этим гербом. Владычный полк не подчинялся светским законам.

Он надел перстень. Холодное серебро село как влитое.

Скинув рясу, бывший сотник переоделся в походное. Взял окованный железом посох — инструмент, которым ломали ключицы тем, кто не желал преклонять колени перед церковным судом. Проверил, надёжно ли спрятан Сашкин рецепт и серебро.

Анисим выскочил за ним на крыльцо в дырявой телогрейке.

— Батюшка! В такую стынь пешком? Куда ж вы⁈

Панкрат посмотрел на восток, где над чёрными елями разгоралась холодная заря.

— В Ставропигию. В Спасо-Каменный скит.

Анисим побелел, слившись со снегом. Местные знали страшные сказки про крепость на мёртвом озере, закрытую для мирян уже век. Знали, что оттуда иногда выезжают люди, а после бесследно исчезают целые боярские рода.

— Господь с вами, туда же нельзя… — мелко задрожал он, крестясь.

— Присмотри за хозяйством. Я вернусь.

Он зашагал к воротам, впечатывая подкованные сапоги в снег.

Светские стервятники в городе решили, что могут безнаказанно сожрать божьего человека, раз у него нет ни родовитой родни, ни личной дружины. Думают, всё решают купеческое золото и княжеские законы. Ошибаются.

Если для того, чтобы защитить праведника, нужно разбудить древних цепных псов Церкви — Панкрат спустит их с поводка.

И горе тому, кто встанет у них на пути.

Щука встал посреди зала и поднял руку.

Гул голосов стих мгновенно. Портовая братва знала, что когда хозяин порта поднимает руку — надо слушать. Мужики за столами отложили ложки, отставили кружки и повернулись к нему.

— Значит так, — голос Щуки разнёсся по харчевне. — Сегодня здесь будет поединок. Хозяин этой харчевни Макар против Александра Веверина из Слободки. Кто не знает Веверина — это тот самый трактирщик, который кормит бояр и возит еду по всему городу.

По залу прокатился удивлённый гул. Мужики переглядывались, кто-то присвистнул.

— Условия простые, — продолжал Щука. — Одинаковые продукты, одно блюдо, одна попытка. Победит Веверин — Макар идёт работать к нему. Победит Макар — Веверин платит ему серебром за год вперёд и забывает сюда дорогу. Судить будете вы.

Он обвёл взглядом зал и ткнул пальцем в троих мужиков, которые сидели у стены.

— Ермолай, Кузьма, Прохор. Бригадиры крючников. Вы эту похлёбку едите дольше, чем Макар на свете живёт. Вам и решать.

Трое названных переглянулись. Ермолай — старший, седой уже, с обветренной рожей — кивнул и пересел за отдельный стол, который Бугай освободил для судей. Кузьма и Прохор двинулись следом.

— И чтоб всем было видно, — Щука повернулся к кухне. — Макар! Сдвигай перегородку!

Пацан стоял у плиты, скрестив руки на груди. Посмотрел на Щуку, потом на меня, потом — на деревянную ширму на полозьях, которая отделяла кухню от зала.