Книга Шеф с системой. Крепость, страница 56 – Тимофей Афаэль

— Городские светила оказались бессильны, — она до боли стиснула пальцы внутри меховой муфты. — Они прописали абсолютный покой и велели послать за священником. У нее постоянный жар, боли, она угасает с каждым часом… Но я помню то мясо, которое вы готовили в беседке. Когда я принесла ей пару кусков, она впервые за многие недели уснула без стонов.

Катя сделала шаг вперед, ломая свою столичную выдержку, сбрасывая аристократическую маску, которая здесь была абсолютно бесполезна.

— Вчера по городу поползли слухи. Я знаю, что вы вытащили ту девушку, которая на вас покушалась, с того света, когда тюремный лекарь разводил руками.

Дядя Глеб встал рядом с племянницей.

— Александр, мы не слепцы, — голос воеводы звучал веско. — Мы прекрасно понимаем, о чем просим. Ты сейчас под прямым надзором Тайного Приказа. Твой выход в город, да еще и в наш особняк, Оболенский может расценить как провокацию или попытку сговора. А Белозеров, получивший печать посадника, только и ищет повода вцепиться тебе в глотку за пределами Белой земли.

Глеб Дмитриевич скрестил руки на груди.

— Я, как воевода, говорю тебе: покидать эту Слободку для тебя сейчас — смертельный риск, но как брат умирающей женщины, я прошу тебя поехать с нами. Осмотри Евдокию. Если в твоих силах сделать хоть что-то, мы в долгу не останемся. Назови любую цену. Земли, золото, защита — всё, что скажешь.

Катя затаила дыхание. Вся её жизнь в столице приучила девушку к тому, что за любую услугу нужно торговаться. Сейчас он должен начать ломаться, набивать цену, упиваться их зависимостью или резонно отказаться, сославшись на угрозу от Ревизора.

Александр молчал ровно две секунды.

Затем он отвернулся от гостей и бросил девушке у печи:

— Варя, собери мой походный сундук. Тот, что с тёмными склянками, экстрактами и чистым полотном.

Он снова посмотрел на Катю. В его глазах не было ни капли торжества или превосходства. Про жадность и говорить нечего. Заставлять высокомерную дворянку умолять он явно не собирался.

— Никаких цен называть не нужно, Екатерина Андреевна. Глеб Дмитриевич, — он кивнул воеводе. — Подождите пять минут, я только переоденусь в дорожное.

Катя моргнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этой ошеломляющей простоты.

— Вот так просто? — вырвалось у нее помимо воли. — А Оболенский? А стража?

— Пусть Оболенский занимается высокой политикой, — жёстко отрезал Веверин, уже направляясь к деревянной лестнице на второй этаж. — А я занимаюсь живыми людьми. Глеб Дмитриевич, велите вашему кучеру разворачивать карету, чтобы не терять время.

Катя осталась стоять посреди горницы, не в силах отвести взгляд от его широкой спины.

Её мир, в котором каждый шаг измерялся выгодой, окончательно дал трещину. Этот человек играючи ломал все правила, по которым она жила с рождения. Он был груб, действовал прямолинейно и был смертельно опасен для своих врагов.

Но прямо сейчас этот странный, непонятный повар из Слободки был их единственной надеждой.

Кречет бил сильными крыльями в тесной клетке, царапая прутья загнутыми когтями.

Дмитрий Васильевич Оболенский стоял у открытого окна голубятни, оборудованной под самой крышей местной резидентуры Тайного Приказа, и смотрел на просыпающийся Вольный город. Морозный воздух вымораживал дыхание, оседая инеем на воротнике плаща. Внизу, под защитой серых стен, начиналась привычная утренняя суета: скрипели полозья купеческих саней, переругивались грузчики, из сотен печных труб поднимались столбы серого дыма. Обычный провинциальный муравейник, который даже не подозревал, какие жернова прямо сейчас перемалывали его судьбу.