Книга Шеф с системой. Крепость, страница 66 – Тимофей Афаэль

Он отступил к стене и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Гвардейцы остались стоять у двери, не убирая рук с оружия.

Глеб Дмитриевич и Шувалов переглянулись, но оружие не опустили.

Я вернулся к плошке. Вытяжка уже достаточно остыла. Я процедил её через чистую ткань в стеклянный флакон, добавил несколько капель медвежьей желчи и взболтал.

Эликсир получился мутным, с резким горьким запахом. Красавка и желчь. Два яда, которые в правильной пропорции становились лекарством.

— Катерина Андреевна, — сказал я. — Идёмте наверх.

Она кивнула и двинулась к двери. Гвардейцы расступились, пропуская её. Я пошёл следом, держа флакон в руке.

На пороге я остановился и посмотрел на Оболенского.

— Когда закончу — поговорим. О Князе, о твоих планах, обо всём. Но сначала я сделаю свою работу.

Ревизор ничего не ответил. Только кивнул гвардейцам и отправился следом.

Мне было плевать. Наверху умирала женщина, и это сейчас было важнее всего остального.

Я поднялся по лестнице в спальню.

Евдокия Андреевна лежала так же, как я её оставил. Дышала она часто и поверхностно.

Времени оставалось мало. Я чувствовал это по тому, как она постанывала при каждом вдохе. Желчный пузырь был на пределе.

— Помогите мне приподнять её, — сказал я Катерине.

Она подошла к кровати и осторожно приподняла мать за плечи. Голова больной откинулась назад, рот приоткрылся. Хорошо. Так легче будет влить лекарство.

Я поднёс флакон к её губам и начал вливать эликсир по капле, следя, чтобы она глотала. Горло дёрнулось, больная закашлялась, но продолжала глотать. Я влил половину флакона и остановился.

— Укладывайте.

Катерина Андреевна опустила мать на подушки и отступила, прижав руки к груди и смотрела на меня с надеждой и страхом одновременно.

— Теперь ждём.

Минуты тянулись медленно. Я стоял у окна, глядя на заснеженный двор и прислушиваясь к дыханию больной. Снизу доносились приглушённые голоса — люди Оболенского ждали в гостиной.

Сам он стоял здесь и сверлил меня взглядом.

Прошло пять минут. Ничего не изменилось. Евдокия Андреевна лежала неподвижно, только грудь мерно вздымалась.

Катерина Андреевна посмотрела на меня с немым вопросом. Я покачал головой. Рано. Красавке нужно время, чтобы добраться до желчных протоков и расслабить мышцы.

На десятой минуте больная застонала.

Её тело дёрнулось, спина выгнулась, и она вдруг согнулась пополам, схватившись за живот обеими руками. Катерина Андреевна вскрикнула и бросилась к ней, но я перехватил её за плечо.

— Не мешайте. Лекарство работает.

Евдокия Андреевна стонала и корчилась на постели. Со стороны это выглядело неприятно, но я видел то, чего не видела её дочь. Вздутый живот опадал на глазах, теряя ту страшную натянутость, которая грозила разрывом. Желчь пошла. Спазм отпустил. Если бы не Дар, которым я зарядил зелье, то так быстро бы не получилось.

Через минуту всё кончилось. Больная обмякла на подушках и затихла. Дыхание её стало ровным и глубоким.

Я подошёл к кровати и положил руку ей на живот.

— Кризис миновал.

Екатерина прижала ладонь ко рту. По её щекам текли слёзы, но она улыбалась.

— Она будет жить?

— Будет, если станете соблюдать диету и давать ей остаток эликсира по три капли утром и вечером. Через неделю желтизна начнёт спадать. Через месяц она сможет вставать.