Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 38 – Тимофей Афаэль

— Скажите мне, господа богатеи, — голос Илариона стал мягким и вкрадчивым. — А не хотите ли вы дело богоугодное сладить?

Купцы переглянулись. Шувалов поёрзал на лавке. Елизаров прищурился с видом человека, который чует выгодную сделку, но пока не понимает, в чём подвох.

— Какое дело, владыка? — осторожно спросил он.

— В Бобровке, — Иларион кивнул в сторону окна, будто Бобровка была видна отсюда, — уже строится лечебница. Мой внучек расстарался, рецептами поделился, дело пошло. Но Бобровка далеко, а люди болеют везде. Негоже, чтобы страждущие ехали за тридевять земель за помощью.

Он сделал паузу, давая словам дойти до слушателей.

— А что если построить главный лазарет Севера прямо здесь, в Слободке? С лучшими лекарями, с палатами для больных, с аптекой, где будут готовить снадобья по Сашкиным рецептам. Место хорошее, народу много, польза будет великая.

Елизаров переглянулся с Шуваловым и другими купцами. Я видел, как в их глазах загораются огоньки понимания.

— Это большие деньги, владыка, — медленно сказал Шувалов. — Лазарет, лекари, снадобья… На такое целое состояние уйдёт.

— Уйдёт, — согласился Иларион. — Но состояние у вас есть, иначе вы бы не вкладывались в Сашкину ярмарку. А дело богоугодное, господа. За такое и грехи простятся, и молиться за вас будут, и в летописях имена ваши останутся. Благодетели, строители, спасители страждущих.

Он снова помолчал, и тишина в зале стала звенящей.

— А я тогда подумаю, — Иларион произнёс это небрежно, будто речь шла о какой-то мелочи. — Подумаю, а не забрать ли мне всю эту землю под омофор Церкви. Как Ставропигию. Чтобы ни один светский чинуша сюда и носа не смел сунуть без моего благословения.

Я услышал, как кто-то втянул воздух сквозь зубы. Кажется, это был Святозар.

Ставропигия. Церковная земля, неподвластная ни князю, ни посаднику, ни вечу. Земля, где правит только Церковь и её законы. Если Иларион сделает это, указы Всеволода превратятся в пустые бумажки. Блокада станет незаконной. Налоги — недействительными. Гвардейцы в красных плащах окажутся захватчиками на чужой территории.

Шах и мат.

Елизаров первым обрёл дар речи.

— Владыка, — голос его дрогнул от волнения. — Если вы это сделаете… Я готов вложить столько, сколько понадобится. Хоть всё состояние, до последней монеты.

— И я, — тут же подхватил Вяземский.

— И я, — добавил Шувалов.

Купцы загалдели, перебивая друг друга, наперебой обещая деньги, материалы, людей. Иларион слушал их с непроницаемым лицом, но в уголках его глаз пряталась усмешка.

Я смотрел на старика и думал о том, какая хитрая бестия мне досталась в деды. Он не просто приехал меня спасать. Он приехал строить. Расширять влияние Церкви, укреплять свои позиции, плести новую паутину. Помощь мне была частью этого плана, но только частью.

Впрочем, меня это устраивало. Пусть плетёт и строит. Лишь бы Слободка осталась свободной, а люди мои — живыми.

В этот момент дверь трактира распахнулась с таким грохотом, что посуда на столах подпрыгнула.

На пороге стоял Всеволод.

Князь был в полном боевом доспехе, будто собрался на войну. Стальные пластины блестели в свете очага, красный плащ развевался за спиной, рука лежала на эфесе меча. Лицо его побагровело от ярости, глаза горели тем бешеным огнём, который я видел у людей, потерявших над собой контроль.