Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 73 – Тимофей Афаэль

Он вернулся к своему креслу и опустился в него.

— Так что не надо мне рассказывать, что я сговорился с Князем. Я стоял между молотом и наковальней. С одной стороны княжеская дурость, с другой — церковное расследование. Вы бы на моём месте что сделали?

Молчание было ему ответом.

— То-то же, — Белозёров откинулся на спинку. — А сегодня на переговорах по правилам я откололся от Князя. Выбил открытый турнир вместо закрытого. Своих судей протолкнуть не вышло. Судить будут Патриарх и Глава Гостиной сотни. Я сделал всё, что мог, чтобы у нас был хоть какой-то шанс.

— Шанс на что? — тихо спросил Голицын из своего угла.

Белозёров посмотрел на него.

— На то, чтобы Князь проиграл этот чёртов турнир.

Вершинин пошевелился в своём кресле. До этого он сидел неподвижно, слушая и наблюдая. Теперь он подался вперёд и положил руки на стол.

— Дело не в ярмарочном серебре, Еремей, — голос его был негромким, но в палате сразу стало тихо. — И не в том, кто кого запугал.

Он обвёл взглядом купцов.

— Вы все забыли, что такое Договор Ряда. Или притворяетесь, что забыли.

Лыков нахмурился.

— К чему ты клонишь, Илья Петрович?

— К тому, что Вольный город никогда не принадлежал Князьям, — Вершинин откинулся на спинку. — Много лет назад наши прадеды заключили договор с княжеским родом. Мы платим дань и содержим дружину. Князь защищает нас от врагов и следит за порядком. Городом правит Вече, а землёй распоряжается Совет.

— Это все знают, — буркнул Сомов.

— Знают, да не понимают, — Вершинин чуть повысил голос. — Всеволод поставил на кон пять районов Вольного города — это считай весь город! Пять районов, которые ему не принадлежат. Он заложил чужое имущество, как пьяный мужик закладывает соседскую корову.

Купцы запереглядывались. Белозеров усмехнулся. Он не сомневался в Вершинине. наконец-то хоть кто-то поднял эту тему.

— По Договору Ряда он не имел на это права, — продолжал Вершинин. — Ни малейшего. Он мог поставить свою казну, лошадей, терем, но не наш город!

Галочкин кивнул.

— Илья Петрович говорит правду. Князь нарушил договор в тот момент, когда открыл рот про ставки.

— И что с того? — Жилин развёл руками. — Что мы ему сделаем? Он Великий Князь. За ним стоит вся мощь Севера.

— В том-то и беда, — Вершинин посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Если Князь выиграет этот турнир, он заберёт пять районов по праву победителя, — он оглядел вытаращивших глаза купцов. — Что? Не подумали об этом? Решили, что повар хочет город забрать, а князь весь в белом? Он не возражал против такой ставки, чтобы забрать город! И никто не сможет ему возразить. Он скажет — я выиграл честный поединок, город принял условия, извольте подчиниться.

Он сделал паузу.

— А потом он придёт за остальным. Сегодня город, завтра пошлины с торговли, послезавтра подати с каждого двора. Так же, Еремей Захарович, он повара душил? — Еремей кивнул. — Вот. Он покажет всем, что Договор Ряда можно рвать в клочья. Что Вольный город можно доить как корову, если хватит наглости.

По палате прошёл ропот. Купцы переглядывались.

— Он сломает нашу независимость, — тихо сказал Голицын. — Вот этим турниром. И мы сами откроем ему ворота, если проиграем.

Бехтерев, молчавший всё это время, вдруг заговорил. Голос у него был скрипучий, как несмазанная петля.