Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 2 – Тимофей Афаэль

Белозёров отошёл от окна и сел обратно за стол.

Два пути и оба ведут в могилу.

Принять условия Веверина — поклониться черни, построить богадельни, означало стать ручной собачкой рыжего мальчишки. Через месяц его перестанут бояться, через два — перестанут замечать, через три — какой-нибудь молодой волчонок из Гильдии сожрёт его вместе с креслом.

Остаться с Князем и ждать, пока Всеволод решит, что бывший посадник больше не нужен? Это уже не политическая смерть, а просто смерть.

Белозёров скомкал оба листа и бросил в угасающий камин. Бумага вспыхнула, на секунду осветив кабинет жёлтым светом, и рассыпалась пеплом.

Оставался третий путь, о котором он думал уже три дня, но боялся произнести вслух даже в пустой комнате.

Бежать.

Забрать золото — а золота у него было очень много — и исчезнуть. Уехать за южные границы, где его никто не знает и не ищет. Купить новое имя, дом и новую жизнь. Начать сначала.

Трусливо? Да. Позорно? Без сомнений. Но живой трус лучше мёртвого героя, а Белозёров никогда не был героем. Он был торговцем. Хороший торговец знает, когда товар обесценился и пора закрывать лавку.

Белозёров подошёл к камину и подобрал кочергу. Поворошил угли, глядя, как взлетают искры.

Решено.

Завтра ночью он уедет. Возьмёт только золото и одного человека — Демьяна, начальника личной охраны. Тупого, как пробка, но верного, как цепной пёс. Демьян не предаст и не проболтается, потому что не умеет думать дальше, чем на шаг вперёд. Идеальный попутчик для трусливого побега.

Белозёров поставил кочергу на место и взгляд его зацепился за портрет над камином. Маленькая картина в дорогой раме где изображены он сам, Елена и трое мальчишек в нарядных кафтанах. Столичный художник писал три года назад, содрал кучу денег и приукрасил всех так, что Белозёров себя еле узнал, но жене понравилось, и он повесил.

Кирилл, старший, двадцать два года — уже торгует самостоятельно, знает дело, голова на плечах крепкая. Фёдор, средний, девятнадцать — гоняет караваны по южному тракту, жёсткий, весь в отца. Митька, младший, шестнадцать — готовится к посвящению в Гильдию, зелёный ещё, но хватка уже проклёвывается. Белозёров вырастил их как свое вложение — лучшие учителя, одежда, нужные знакомства. Потому что династия должна стоять крепко.

Должна была.

Он задержался на портрете ещё секунду и отвернулся. Забирать их с собой нельзя. Жена, трое мальчишек, слуги, скарб — это уже не побег, а целый обоз, который опознают на первой же заставе. Тащить семью означало погубить и их, и себя.

Да и незачем. Дом записан на Елену, это её приданое по брачному договору, его никто не отберёт. В городской казне на имя сыновей лежит достаточно серебра, чтобы жить без нужды. Кирилл уже взрослый мужик, он разберётся, объяснит младшим. А Елена переживёт. Она третья жена — третьи жёны всегда крепче первых, потому что идут замуж не по любви, а с открытыми глазами.

Белозёров не почувствовал ни укола совести, ни тяжести в груди. Тащить — опасно, оставить — разумно. Вот и всё.

Он одёрнул кафтан и подошёл к двери. Выглянул в коридор — пусто, тихо, только храп сторожа доносился откуда-то снизу.

— Демьян, — позвал он негромко.

Из темноты у лестницы отделилась фигура. Начальник охраны не спал — он никогда не спал, когда хозяин бодрствовал.