Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 145 – Тимофей Афаэль

Подпалины потемнели, расползлись. Корка стала пёстрой — золото с рыжими и тёмными пятнами, как шкура лесного зверя. Сашка объяснял — так получается, когда дрожжевые пузырьки в тесте обугливаются раньше остальной корки, создавая рисунок.

Пора.

Тимка схватил лопату и сунул в печь. Поддел первый пирог и он легко поехал по камню, не прилип. Хороший знак. Второй, третий, четвёртый — все целые и с надутыми куполами.

Он вытащил их и переложил на деревянную доску.

Четыре пирога лежали перед ним, и от них шёл жар и пар. Наташа за его спиной втянула воздух и издала звук, который Тимка раньше слышал только от Маши, когда та видела котёнка.

— Мамочки, — прошептала Наташа.

Тимка не слушал. У него оставался последний штрих.

Он взял кисточку и обмакнул в банку с дымным маслом. Масло было тёплым, тёмным, пахнущим чесноком, чабрецом и тем самым вишнёвым угольком, который Сашка на секунду опускал в горячий жир, чтобы отдать ему запах костра.

Тимка провёл кистью по раскалённым куполам. Масло вспыхнуло, зашипело на горячей корке и впиталось мгновенно. И арена содрогнулась.

Запах ударил вверх, как пламя из печной трубы.

— Гости!!! — Наташка уже не говорила, а кричала, и голос её ломался от возбуждения. — Вы чувствуете⁈ Вы чувствуете, чем пахнет из этой печи⁈ У меня сейчас ноги подкосятся!

Тимка стоял над четырьмя пирогами и смотрел на них. Леопардовые купола блестели от дымного масла. Из дырочек на макушках вился тонкий парок. Они были красивые по-своему. Не так как у Лоренцо, не по дворцовому. Его пироги имели другую красоту. Как красив горячий хлеб, который выносят из печи зимним утром. Как красива горбушка, которую отламываешь голодными руками.

Хлеб из грязи. Хлеб из ворованной муки и ржавого железа, который прошёл через сарай и голод.

Тимка улыбнулся.

Гонг ударил, звук раскатился над ареной, и Тимка выдохнул. Всё. Время вышло.

— Конец этапа! — Наташин рупор взлетел над помостом. — Дорогие гости, время вышло! Оба мастера закончили!

Трибуны взревели, но Тимка их уже не слышал. Он смотрел на четыре пирога и считал. Три для судей. Один — обещанный.

Он взял четвёртый пирог, горячий, обжигающий даже через тряпицу, положил на тарелку и повернулся к Наташе. Она стояла в трёх шагах, с рупором у груди, раскрасневшаяся и счастливая.

— Наташ, — сказал Тимка. — Держи.

Наташка охнула, прижала тарелку к себе, обожглась, перехватила. Горячий пар ударил ей в лицо.

Она замерла.

Тимка видел, как её глаза расширились, как дрогнули ноздри. Она втянула воздух над свёртком и на её лице проступило выражение, ради которого стоило тащить печь через полгорода.

— Тимка, — прошептала она. — Это…

— Обещал — сделал, — сказал он и подмигнул.

Наташа стояла с пирогом и смеялась одновременно. Кто-то на нижнем ярусе закричал «дай попробовать!», и зал захохотал.

Тимка повернулся к столу. Переложил три пирога на деревянную доску и не стал добавлять ни зелени, ни украшений. Три леопардовых купола на доске, и всё. Когда блюдо готово, ему ничего не нужно.

Сашка так говорит.

Тимка поднял доску и повернулся к судейскому столу.

На другом конце помоста Лоренцо тоже повернулся. Южанин держал свой пирог на широком глиняном блюде. Один край был чуть темнее, чем нужно, но даже с этим пятнышком пирог выглядел красиво.

Они посмотрели друг на друга через помост.

Лоренцо — с его опытом и закваской, в которой жила память о прабабке Джулии. Тимка — с его печью, в которой жила Слободка.

Южанин чуть наклонил голову. Тимка наклонил голову в ответ.

Потом они пошли.

* * *

Конец.

Спасибо вам за интерес к истории)

Следующая книга по ссылке: https://author.today/reader/610541