Книга Я еще скелет? Да сколько можно!, страница 71 – Алексей Сказ, Паркер Прах

— Что за… — он ошарашенно уставился на оборудование. — Это не… Капитан! Наши насосы, они…

Капитан не стал задавать вопросы. Он просто рявкнул:

— Плевать почему, просто туши! Не останавливайся!

Пламя, которое должно было поглотить полквартала, начало сдавать позиции. Дым редел. Треск горящего дерева стихал под напором воды.

В это же время, в дальнем переулке, раздался оглушительный грохот. Десяток скелетов — вывалились из-за угла прямо на одну из банд. Наёмники, до этого увлечённые бойней, развернулись к новой угрозе.

— Нежить! Костяные ублюдки! — заорал их главарь, махнув мечом. — Гольдштейн давал особое распоряжение на их убийство! За мной! Похоже, у нас будет халявная надбавка!

Банда, забыв о противниках, ринулась в погоню за скелетами.

Я наблюдал со всем со стороны вместе с еще одной фигурой

Фенрис, стоявшая рядом, склонила голову набок. Её ушки дёрнулись, и она тихо прошептала:

— Теперь они в безопасности. Никто из простых жителей не погиб.

«Город должен дрожать, но не рушиться. Хаос — наш инструмент, но не наша цель».

Фенрис кивнула, её взгляд скользнул по лицам спасённых — измождённым, перепуганным, но живым.

— Мы не Гольдштейн, — тихо добавила она. — Мы строим новый порядок, а не сжигаем старый дотла вместе с теми, кто в нём живёт.

«К сожалению сопутствую ущерб неизбежен, но мы все равно можем его уменьшить», — ответил я.

* * *

В это же самое время, в кабинете Исаака Гольдштейна.

Кабинет Исаака Гольдштейна когда-то излучал респектабельность и власть. Тяжёлая мебель из чёрного дерева, полированная до зеркального блеска. Картины в золочёных рамах. Хрустальные светильники, наполнявшие помещение мягким, тёплым светом. Каждая деталь кричала: здесь сидит человек, которому подвластны судьбы тысяч.

Теперь же этот кабинет больше напоминал поле боя после проигранного сражения.

Исаак сидел в своём массивном кресле, откинувшись назад, и тупо смотрел на магический кристалл связи, лежащий на столе. Его пальцы барабанили по подлокотнику — редкий признак нервозности у орка, привыкшего держать эмоции под железным контролем.

Из кристалла доносился голос — грубый, недовольный, полный плохо скрываемого презрения:

— … или ты платишь втройне, или мы уходим, Гольдштейн. Это не обсуждается.

Исаак сжал челюсти.

— Втройне? — он наклонился вперёд, его голос был тих, но в нём сквозила угроза. — Ты забыл, кто тебя вытащил из сточной канавы, когда твою банду собирались повесить за грабёж?

— Я ничего не забыл, — огрызнулся командир наёмников. — Но это было давно. А сейчас? Твои аристократы режут друг друга на улицах. Твои информаторы врут или сдохли. Стража перестала брать твои взятки. Мы не будем умирать за твои провалившиеся амбиции, Исаак. Ты проиграл.

Последнее слово прозвучало как приговор.

— Проиграл? — Исаак медленно поднялся из кресла, его массивная фигура отбрасывала длинную тень на стену. — Повтори это.

Молчание.

— Я сказал — повтори!

— Ты проиграл, — голос из кристалла был уже равнодушным. — Прощай, Гольдштейн.

Связь оборвалась.

Исаак замер на мгновение, глядя на мерцающий кристалл. Потом, с рёвом, сорвавшимся из самых глубин груди, он схватил его и швырнул в стену с такой силой, что камень разлетелся на десятки осколков, оставив трещину в дорогих деревянных панелях.