Книга Я еще скелет? Да сколько можно!, страница 79 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Аристократы переглядывались, словно пытаясь успеть найти виноватого вместо них.

— Эпоха вседозволенности окончена, — объявил мэр. — Отныне каждый из вас будет служить общему благу. Не своим интересам и не своей жадности, а городу. Моему городу.

Его взгляд снова окинул зал.

— А тот, кто откажется…

Пауза растянулась на долгую секунду.

— … тот будет устранён, как ядовитая опухоль.

Слова повисли в воздухе, для многих из них это был приговор. Следом Готорн сделал едва заметный жест рукой и двери зала распахнулись. В помещение вошли люди в официантских костюмах — на первый взгляд, обычная прислуга, но под их белыми куртками проступали очертания брони, а в глазах этих «официантов» не было ни капли подобострастия.

Элитная гвардия.

Они быстро двинулись по залу, собирая со столов бокалы с вином, шампанским, всё, что содержало хоть каплю алкоголя. Взамен оставляли графины с водой и тарелки с чёрствым хлебом.

— Что… что это значит? — пробормотал кто-то из гостей.

Готорн повернулся к нему и на его морде играла тень добродушной улыбки.

— Алкоголь затуманивает разум, — произнёс он, словно объясняя очевидное. — Он делает моих слуг неэффективными. А вы все, господа, — мои слуги. И я требую от вас максимальной эффективности.

Это было публичное унижение аристократов. Демонстрация того, что их привилегии, их статус — ничто перед волей этого правителя города.

Гольдштейн наблюдал за сценой и улыбка не сходила с его лица. Один из «официантов» подошёл к нему, протягивая руку за бокалом. Исаак, презрительно на того зыркнув, вылил остатки шампанского прямо гвардейцу на голову, а затем сам поставил бокал ему на поднос. Но гвардеец даже не изменился в лице.

«Интересно», — подумал орк, его клыки блеснули ухмылке. — «Чем же закончится этот цирк? Я знаю, что я здесь — главная цель. Но что именно ты задумал, медведь? Какой спектакль ты мне покажешь?»

Готорн перевёл взгляд на Гольдштейна. Весь зал словно замер, даже дыхание притихло.

— Есть те, — начал мэр медленно, — чья деятельность нанесла городу особый вред.

Он сделал тяжёлый шаг вперёд.

— Исаак Гольдштейн, твоя финансовая империя стала источником хаоса на моих улицах. Ваши методы привели к войне, а твои действия испачкали половину городского совета.

Готорн шагнул ещё трижды, его взгляд буравил орка.

— В рамках новой эпохи строгости, ты отстраняешься от всех дел. Твой «Банкирский дом» переходит под управление города.

Ещё один шаг.

— А ты… будешь арестован.

Тишина. Ни одного малейшего звука, никто не смел даже дышать, наблюдая происходящее.

Гвардейцы образовали вокруг Гольдштейна кольцо, их руки легли на эфесы мечей, но никто не предпринимал никаких иных действий. Готорн давал ему шанс на унизительную, но бескровную сдачу.

Улыбка орка медленно таяла, он смотрел на мэра и в его глазах мелькнуло острое любопытство. Тогда он сделал широкий шаг вперёд, игнорируя десятки лезвий мечей, которое направились на него.

Гвардейцы напряглись, но Гольдштейн всё шагал и шагал, заставляя тех отодвигаться всё дальше, пока орк не остановился буквально в метре от мэра, лицом к лицу.

— Я хорошо вам послужил, мэр?

Готорн промолчал. Он просто неподвижно смотрел на орка, словно безмолвно выражая: «Твоя служба была ничтожна. Ты был лишь инструментом, о котором не стоит и вспоминать».