Книга Егерь. Системный зверолов, страница 113 – Николай Скиба

Красавчик лишь проурчал что-то от удовольствия. Ладно, утро вечера мудренее.

Я тоже чувствовал себя выжатым как лимон. Схватка с волками, перетаскивание раненой кошки, возня с лечением — всё это отняло последние силы, какие к чёрту силки. К тому же начинало темнеть. Будем надеяться, что повезёт хоть там, и добыча придёт к водоёму с утра.

Решил приготовить скромный ужин, затопил печь и обжарил остатки рыбы на чугунной сковороде. Красавчику досталась ещё одна особенная порция со звёздным шиповником, которую он с удовольствием умял.

Затем я вымыл посуду, проверил, что кошка спит и решил лечь спать. Да, у меня появились новые очки для распределения, но спешки с этим нет. Всё потом — сейчас просто устал. Правда, горностай отчаянно просился в лес, и я дал добро. Сейчас его время — он обожает ночь.

За окном лес погружался в ночную тишину, а в избе царил странный покой.

Уснул я за несколько секунд.

Утром меня разбудил какой-то непонятный шорох, а затем послышался едва слышный шёпот:

— Может сначала осмотрим здесь всё?

— Может парень и сдох в лесах, эго у него огромное, думает, что Зверолов хороший…

Я мгновенно подорвался и рывком сел на кровати. Голос Ефима!

Чёрт возьми! А кошка-то!

Быстро накинул рубаху и выглянул в окно. На поляне перед избой стояли двое мужчин. Ефим, опирающийся на свою резную трость, и рядом с ним незнакомец — мужчина средних лет в добротной одежде из качественной ткани. На поясе — клинок в богато украшенных ножнах. И главное — на его предплечьях горели красные татуировки Зверолова.

Григорий. Второй по влиянию приручитель деревни и явно богатый.

Если они войдут в полигон и увидят зверя… Обвинят в незаконном приручении? Или ещё хуже — скажут, что я украл чужого питомца? Законы могут быть суровы.

Я выскочил из избы, стараясь выглядеть буднично.

— Доброе утро, — сказал, протирая глаза и зевая для убедительности. — Чего надо?

Ефим стоял, широко расставив ноги, опершись рукой на рукоять трости. Его лицо было каменным, а глаза сузились до щёлочек.

— Чего надо? Так ты теперь говоришь со старостой? Ну что ж, Максим, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Тогда поговорим начистоту.

А вы знали, что тем, кто лайкает работу, подмигивает Красавчик?:)

Григорий вперил в меня внимательный взгляд и кивнул Ефиму.

— Давно тут не был, — произнёс он низким голосом, оглядывая полигон и избу. — Очень давно. Всё дела да дела.

Его глаза скользнули по хозяйственным постройкам с профессиональным интересом, и я заметил, как он оценивающе покачал головой.

— Вот-вот, кто бы мог подумать… — кивнул староста, постукивая тростью о землю. — Ладно, это чуть позже обсудим с глазу на глаз.

Он повернулся ко мне, и на лице его расцвела всё та же приторная улыбка.

— А теперь к тебе, парень, — Ефим протянул мне кожаную сумку и небольшой мешочек. — Принёс кое-что полезное, как обещал. Это для сбора трав — крепкая, добротная, с отделениями. А тут вот провизия, Ольга передала — хлеб, сало, немного соли, картошка. Думаю, пригодится тебе в твоём… новом положении. Просила сказать, что вечером с Ирмой придёт. Они в первый же день порывались, но сам понимаешь, им нужно было чуть отдохнуть от твоей хвори. Приходится останавливать.

Я лишь нахмурился и взял сумку. Глупая инфантильная гордость сейчас ни к чему, вещь и вправду хороша. Вот только чего он её мне подарил?