Книга Егерь. Системный зверолов, страница 146 – Николай Скиба

Кошка.

Она стояла в тени, не пытаясь скрыться с помощью невидимости. Жёлтые глаза внимательно следили за каждым моим движением. В её позе читалось любопытство — хищница явно интересовалась, куда это я собрался с таким серьёзным видом.

— Привет, девочка, — негромко сказал я, не делая резких движений. — Решила проводить?

Она, разумеется, не ответила, но заметил, как слегка дрогнул кончик её хвоста.

Я медленно пошёл в сторону леса. Кошка двинулась параллельно, держась в тени деревьев. Она не собиралась идти рядом — слишком гордая для этого, но и упускать из виду меня тоже не хотела.

— Как хочешь, — пробормотал я, входя в безопасную зону.

Я шёл по лесу, внимательно осматривая каждый куст, каждое дерево. Красавчик время от времени спрыгивал с плеча и обследовал особенно интересные места, а потом возвращался обратно.

А кошка всё следовала за нами, держась на расстоянии метров в тридцать. Иногда я видел мелькнувший в кустах полосатый бок, иногда пару жёлтых глаз, наблюдающих из-за древесного ствола. Она была осторожна, но не скрывалась полностью.

Дошёл до того места, где вчера нашёл след. Четыре пальца с втянутыми когтями, мягкие подушечки, но слишком глубокий след для зайца.

Осмотрелся, принюхался, прислушался. Лес жил своей обычной жизнью — шелестели листья, журчал ручей, где-то вдали каркала ворона.

Мы уходили всё глубже в лес, и с каждым шагом я чувствовал, как азарт охотника просыпается во мне с новой силой.

Красавчик семенил рядом, его золотистые искры в шерсти мерцали в пятнах солнечного света. Время от времени он останавливался, принюхиваясь к воздуху, и я видел, как его маленький нос дрожит, улавливая запахи.

След терялся на каменистом участке, где грунт был слишком твёрдым для отпечатков. Но я знал, что делать, не зря учил читать природу, а не только следы на земле.

Внимательно осмотрел окрестности. В сибирской тайге я давно научился видеть историю, написанную на языке сломанных веток, примятой травы и потревоженной лесной подстилки.

Кусты барбариса росли особенно густо, образуя естественные коридоры между зарослями. На некоторых ветках я заметил что-то интересное. Подойдя ближе, разглядел крошечные клочки шерсти на колючках — серо-коричневые, жёсткие на ощупь, с необычным металлическим отливом.

— Вот и ты, — пробормотал, аккуратно снимая шерстинки с шипов. — Протискивался тут, да зацепился.

Пощупал волоски между пальцев. Странная структура — каждая шерстинка казалось полой внутри, как игла. И расположение клочков говорило о многом: они висели на уровне моего пояса, значит, зверь был крупнее обычного зайца. А направление, в котором были повёрнуты зацепившиеся волоски, показывало путь его движения.

Я встал и пошёл по этому невидимому следу. Там — обломанная ветка на высоте полуметра, явно задел кто-то тяжёлый. Здесь — едва заметная вмятина в мху, слишком глубокая для его веса. Значит, он не просто бежал — прыгал. Мощно отталкивался.

— Задние лапы сильные, — пробормотал себе под нос. — Как у зайца, но мощнее.

Красавчик тем временем принюхивался к каждому кусту, его поведение подсказывало мне направление. Вдруг горностай замер, навострив ушки, и уставился в заросли кустарника слева от нас.

Я инстинктивно затаился. Когда звери вот так замирают, значит, что-то происходит. Прислушался, задержал дыхание.