Книга Егерь. Вызов, страница 77 – Николай Скиба

— Помню-помню! — подхватила Ирма, колдуя над котелком с ароматным тушёным мясом. — Забавно было.

Я развалился на стуле и впервые за долгие недели позволил себе полностью расслабиться. У ног дремала Афина — превратившаяся из боевого чудовища в большую довольную кошку, которая мурлыкала во сне.

Красавчик с Актрисой устроили возле колодца свою игру. Горностай создавал иллюзорную копию себя, а рысь охотилась за ней, выпуская небольшие вихри воздуха. Каждый раз, когда она хватала копию Красавчика, тот радостно попискивал и создавал новую обманку, как только был готов. Надо бы заняться моим грызуном, очков накопилось немало.

Режиссёр держался особняком — лежал в отдалении, наблюдая за всеми с высокомерным безразличием истинного аристократа, который снизошёл до участия в крестьянских забавах.

Рядом расположились Барут и Стёпа, увлечённо обсуждавшие торговые планы. Барут заметно изменился — последние события коснулись и его, он стал гораздо увереннее. Стёпа остался прежним простодушным парнем, но теперь в его глазах светилась гордость от того, что его взяли в компаньоны.

За столом устроились ещё несколько человек из деревни — кузнец Родион и пекарь Семён с женами. Они оживлённо делились новостями, периодически поглядывая в мою сторону с любопытством.

— Знаешь, Макс, — Барут с улыбкой повернулся ко мне, — отец вчера говорил, что народ чувствует себя неловко. Говорят, такого Зверолова Ефим подставить пытался.

— Да уж, — Я махнул рукой. — Ну да ладно.

— Ладно, да неладно, — подхватил кузнец Родион, — но уважения к тебе в деревне теперь больше, чем к Ефиму было. Люди к отцу Барута приходят, а спрашивают: «А что Максим думает?»

— Правда, сынок, совсем забыла, — согласилась Ольга. — Вчера Марья из богатого квартала приходила. Хочет сына в Мастера отдать, но боится — не рано ли. Но ты у себя был, я сказала, что передам.

— А некоторые говорят, раз ты такой талантливый, то должен детей много иметь, — добавил Стёпа и тут же заржал. — Чтобы, значит, талант передавался.

— Господи, — я потёр лоб. — Я вам что, бык-осеменитель?

— Слушай, Макс, — Тимофей отставил кружку и серьёзно взглянул на меня, — что планируешь дальше? Когда едем? Ты же хотел отправиться в город.

Я пожал плечами, наблюдая за играющими питомцами.

— Землю выкупил, места для тренировок хватает. Может, займусь ловлей и разведением. Но ты прав, пора бы в город. Ты когда уезжаешь?

— Ну, я и так задержался, — усмехнулся торговец. — Пора бы хоть завтра в Драконий Камень. Есть там дела.

— Дела! — в шутку проворчала бабка. — Какие ещё дела! Правнука старухе дарить пора!

— Ирма! — Я едва не поперхнулся.

Взрыв смеха прокатился по столу — тёплый, домашний, искренний. Вот для чего это всё было. Ради вот этой спокойной улыбки матери, ради права дать ей достойную жизнь в собственном доме — всё это того стоило.

Солнце медленно тонуло за горизонтом, раскрашивая небо розовым золотом.

Дом. Семья. Мир.

Класс.

Вдруг смех матери оборвался на полуслове. Тимофей замер с кружкой у губ. Даже Ирма перестала помешивать содержимое котелка и настороженно повернула голову в сторону.

Со стороны доносился мерный стук копыт — не один конь, а целый отряд. Звук приближался быстро и целенаправленно.

Я мгновенно напрягся, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе. Афина подняла голову, её уши встали торчком. Близнецы-рыси замерли как изваяния.