Книга Егерь. Столичный гамбит, страница 107 – Николай Скиба

— Согласен, — кивнул, возвращаясь к работе. — Половину забираю себе, остальное делите между собой.

— Что⁈ — Тобольд шагнул ко мне. — Какого дьявола половину? Мы все участвовали в битве!

Я медленно выпрямился, держа в руке окровавленный нож. Взгляд мой был спокойным, но холодным.

— Ты участвовал? — переспросил тихо. — Интересно. Может и так. Но кто нашёл способ пробить защиту Карца? И кто привёл подкрепление, благодаря которому ты сейчас дышишь?

Командир открыл рот, но я не дал ему заговорить.

— Что бы ты ни сказал, оно роли не сыграет. Так что да, Тобольд. Именно половину.

— Ты… ты не можешь просто взять…

— Могу, — обрезал я его. — И возьму. Если не согласен — попробуй помешать. Считай, что забрал себе добычу мёртвых членов экспедиции.

В моём голосе не было угрозы. Только констатация факта. И именно это, кажется, произвело на горе командира наибольшее впечатление.

Он оглянулся на остальных выживших, ища поддержки. Несколько Звероловов переглядывались между собой, но никто не встал на его сторону. Дамир кивнул мне с пониманием. Лина смотрела с каким-то восхищением.

— Это справедливо, — негромко сказал единственный выживший Мастер. — Без него мы бы все погибли.

Тобольд сжал кулаки, но ничего не сказал.

Я продолжил осматривать тела. Рядом с сердцем второй огненной гиены обнаружил ещё один огненный катализатор.

В общей сложности удалось собрать: три сердца, четыре огненных катализатора и горсть различных реагентов. Остальное оставил выжившим.

— Вот и всё, — сказал, упаковывая свою долю в рюкзак. — Что найдёте — ваше.

Тобольд смотрел на меня с плохо скрываемой ненавистью, но молчал, а мне было просто…

Всё равно.

Разве что конфликт между нами перешёл в новую стадию. Теперь это была открытая враждебность, которую я чувствовал нутром.

Путь обратно в столицу растянулся на долгие часы мрачного молчания.

Одиннадцать человек — всё, что осталось от тридцатки экспедиции. Мы брели по лесной тропе, словно похоронная процессия. Никто не говорил о павших товарищах. Никто не обсуждал битву. Слишком свежими были воспоминания о том, как горели их плоть под огнём Карца, как рвались их крики в дыму и хаосе.

Но что меня поразило — выжившие инстинктивно сгруппировались вокруг меня.

Дамир шёл слева, изредка поглядывая в мою сторону с каким-то новым уважением. Его попытки завести разговор быстро угасали — я не был расположен к болтовне. Слишком многое крутилось в голове.

Лина держалась справа, её взгляд время от времени задерживался на мне дольше, чем следовало. В глазах девчушки читался не только страх после пережитого, но и что-то ещё. Возможно, нечто более личное, чего я предпочёл бы не замечать.

Позади нас шли остальные выжившие Звероловы и единственный Мастер. Они держались кучкой, переговариваясь шёпотом. Иногда их оценивающие взгляды скользили по мне. Больше никто не смотрел на меня как на «деревенского выскочку». После того, что они видели на плато, отношение кардинально изменилось.

А Тобольд…

Что ж, Тобольд плёлся в стороне, метрах в десяти от основной группы. Его лицо застыло в угрюмой маске, губы сжались в тонкую линию. Он опирался на своего волка, который явно чувствовал настроение хозяина и нервно оглядывался по сторонам. Изредка командир бросал в мою сторону взгляды, полные такой ярости, что у меня инстинктивно напрягались мышцы.