Книга Егерь. Сердце стаи, страница 114 – Николай Скиба

— Почему?

Он поднял на меня усталые глаза.

— Потому что тогда мне будет очень-очень больно, — в его голосе прозвучал искренний страх этой боли.

Медведица тихо заурчала и придвинулась к нему ближе, положив огромную голову ему на колени. Григор машинально начал гладить её между ушей.

Я нахмурился, чувствуя, что за этими словами скрывается какой-то опасный секрет. Тайна, связанная с могущественной силой, которую представляет пара медведей Алой Кости. По выражению лица Григора было ясно — больше он ничего не скажет. Некоторые способности слишком болезненны, чтобы их использовать.

Я решил не настаивать на этой теме. По опыту знал — когда человек закрывается таким образом, дальнейшие расспросы лишь оттолкнут его. Лучше дождаться подходящего момента или найти другой подход.

— Григор, — начал я, выбирая слова осторожно. — Мне нужна информация. О «Семёрке Друидов» и о том, кто такой Первый Ходок.

Отшельник поднял голову от медведицы и внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление — он явно не ожидал услышать последнее.

— Откуда ты знаешь о Первом Ходоке? — медленно спросил он.

— От Ивана Драконоборца. Он сказал, что через тебя можно выйти на этого человека. И что этот человек лидер «Жнецов Леса». А ты один из них.

Григор усмехнулся.

— Драконоборец? Слишком много болтает, — пробормотал он, снова принявшись ворошить угли. — Но в этом случае он прав. Хотя добраться до Первого Ходока не так просто.

— Почему?

— Потому что даже мы, «Жнецы», не всегда знаем, где он. Это наша защита. Корону устроила бы цепочка доносчиков, ведущая прямо к нашему лидеру.

Я нахмурился, переваривая эту информацию. Разумная предосторожность в мире, где шпионы сидят в самом сердце власти.

— А что вообще за организация эти «Жнецы Леса»? — спросил я.

Григор долго молчал, явно взвешивая, стоит ли мне доверять. Медведица тихо заурчала, и он ещё раз погладил её по голове, словно черпая в этом прикосновении уверенность.

— Мы — те, кто поклялся защищать Раскол от любых угроз, — наконец сказал он. — От «Семёрки», от бездумной эксплуатации со стороны Короны, от всех, кто видит в этом месте лишь источник наживы или силы.

— Но кто вы? Что вас объединяет? Ведь ты — Зверолов одиночка из деревни на отшибе.

— Хех, — Григор покачал головой. — Мы все — люди, которые так или иначе пострадали от Раскола или действий «Семёрки». И решили взять всё в свои руки, чтобы оградить мир от трагедии. Например, у Первого Ходока выкрали дочь, Мирану. А теперь она в «Семёрке» и одержима противоположной философией, да жаждет силы Раскола. У кого-то из жнецов погибла вся семья. А кто-то, как я, просто согласился с этой философией после всего, что видел. Нас объединяет понимание того, что Раскол слишком важен, чтобы позволить кому-то проводить эксперименты…

В его голосе звучала твёрдая убеждённость.

— «Семёрка»? — я понимающе кивнул.

Лицо Григора потемнело, а глаза загорелись холодной яростью.

— Они называют себя учёными, — произнёс он, и каждое слово прозвучало как проклятие. — Но я видел результаты их «исследований». Я видел, как они выжгли целую рощу Древней, чтобы добыть каплю их сока. Видел поляны, где они ставили эксперименты над живыми зверями, превращая их в уродливых монстров. Они не учёные, Максим. Они мясники.