Книга Егерь. Сердце стаи, страница 129 – Николай Скиба

Мои мышцы свело судорогой, в глазах потемнело, изо рта хлынула кровь. Силы Режиссёра стоили дорого.

Марк взорвался.

Волна тьмы хлынула из его разорвавшегося тела с силой, способной снести дом. Но вместо того, чтобы разлететься во все стороны, вся эта разрушительная энергия ринулась в наш воздушный ствол, смешавшись с ледяными ветрами и грозовыми разрядами.

Концентрированный луч теневой бури. Тьма, пронизанная другой стихией, пронзила поляну и врезалась в теневого льва с оглушительным рёвом.

БАБАААААААААХ!

Крылатый колосс взвыл от боли и ярости. Стихийный коктейль из грозы и льда разрывал его теневую сущность изнутри — молнии жгли тьму, а ледяной холод сковывал движения. Левое крыло разорвалось в клочья под воздействием противоположных энергий, тёмная субстанция рассыпалась искрами. Лев покачнулся и рухнул на бок.

Но цена маневра была чудовищной.

Я упал на колени, чувствуя, как последние силы покидают тело. Воздушный конструкт Режиссёра мгновенно рассыпался — у рыси не было больше энергии его поддерживать. Эффекты всех зелий выгорели разом, оставив после себя только пустоту и боль.

Откат накрыл меня волной агонии.

Каждая клетка тела горела раскалённым железом. В груди что-то хрустнуло, горло наполнилось горячей медью. Я согнулся пополам и выплюнул струю крови на почерневшую траву.

Руки задрожали, нож выпал из онемевших пальцев. Зрение затуманилось, мир поплыл в красноватой дымке. Я едва держался на коленях.

Абсолютно беспомощный.

Режиссёр упал где-то рядом — я слышал его тяжёлое, прерывистое дыхание. Мы выжгли все резервы разом, поставив на кон собственные жизни ради одного удара.

И теперь лежали как выжатые лимоны среди продолжающейся битвы.

Виола медленно поднялась с колен, и её лицо мгновенно преобразилось. Слёзы страха исчезли, словно их никогда не было. Умоляющее выражение сменилось торжествующей ненавистью, а дрожащие губы растянулись в жестокой усмешке. Вся её мольба о пощаде оказалась лишь игрой — стоило ситуации измениться, как истинная натура вырвалась наружу.

— Наконец-то, — прошипела она, подбирая с земли кинжал — тот самый, которым ранила Карца. — И даже не нужно больше притворяться жалкой.

Девушка медленно направилась ко мне. Её глаза горели холодной злобой.

Я попытался подняться, но руки подкосились. Тело отказывалось слушаться, каждая мышца горела от перенапряжения. Когда-то, очень давно, я уже чувствовал нечто подобное. В тот раз тайга забрала меня.

— Думал, что я и правда сломлена? — рассмеялась Виола, останавливаясь надо мной с занесённым клинком. — Ты лишил меня всего и унизил. А теперь я лишу жизни тебя.

В этот момент Моран воспользовался слабостью отшельника. Их схватка уже перенеслась на добрых пятьдесят метров от нас — алые и чёрные вспышки плясали между далёкими деревьями.

До этого момента аватар Григора доминировал — его могучие лапы рвали теневого льва в клочья, алое пламя выжигало тьму.

Но спустя лишь пару секунд после взрыва всё изменилось — силы иссякли.

Неподвижное тело отшельника затряслось в новых, более сильных конвульсиях. Кожа на его лице начала лопаться тонкими трещинами, из которых сочилась кровь. Губы почернели, словно от обморожения, а изо рта хлынула алая пена.

Он слишком долго поддерживал связь с аватаром — человеческое тело просто не могло выдержать такое напряжение.