Книга Егерь. Охота, страница 132 – Николай Скиба

Горло перехватило от облегчения. Руки задрожали сильнее, но теперь уже не от отчаяния.

Она жива.

От переполнявших меня эмоций слёзы потекли снова. Я прислонился лбом к тёплой поверхности кокона и закрыл глаза. Впервые за эти бесконечные минуты смог нормально вдохнуть.

Не знаю, что с ней будет дальше. Сколько времени займёт это перерождение — дни, недели, месяцы? Какой она станет, когда выйдет из этой золотистой оболочки? Останется ли она моей Афиной или превратится во что-то совершенно иное?

Но она жива. И этого сейчас достаточно.

Уломали меня в телеграме на проду пораньше (но я особо не сопротивлялся), в принципе — почему нет, а то мало ли кому с понедельника по делам. Но последняя глава 6 тома теперь выйдет 6 числа — во вторник!

Огромная тень накрыла меня сверху. Огненный Тигр опустился на передние лапы, его морда оказалась прямо надо мной. От зверя исходил жар печки — воздух дрожал, как над раскалённой сковородой. Запах был странным — что-то чистое и первобытное. Как пахнет молния, когда бьёт в дерево.

Я не шевелился, не отводил глаз. Альфа заслужил моё уважение.

Зверь медленно склонил голову к моей правой руке, лежащей на колене. Горячее дыхание обожгло кожу, но я не дёрнулся. Огненный Тигр осторожно коснулся моей ладони кончиком языка.

Шершавая поверхность была горячей, словно наждачная бумага, нагретая на солнце. И в тот же момент…

Татуировки Зверолова вспыхнули.

Красный огонь пробежал по линиям, заставив их пульсировать живым светом. Боль ударила молнией — от кончиков пальцев до локтя, словно кто-то воткнул в вену раскалённую иглу и медленно проводил ею под кожей.

Я стиснул зубы, но не отдёрнул руку.

Привычные узоры начали двигаться. Линии ползли по предплечью, как живые змеи. Они извивались, перестраивались, становились сложнее. К знакомым завиткам добавлялись новые элементы — языки пламени, взмывающие вверх. Каждый штрих обжигал кожу изнутри, но жжение было… правильным. Торжественным.

Как клеймо или печать договора.

Узор полз всё выше — обвил локоть огненной спиралью, потянулся к плечу жаркими щупальцами. Каждая новая линия врезалась в кожу болью, но я смотрел на это завороженно. Татуировки переливались красным светом, пульсировали в такт сердцебиению, словно в венах текла расплавленная лава.

Огонь добрался до плеча, перекинулся на ключицу, начал ползти к шее. Жар был такой, что хотелось зачерпнуть снега и приложить к коже, но я не двигался. Это было больше, чем процедура — скорее ритуал.

Когда последний завиток остановился у основания шеи, я выдохнул. Даже не понял, что задерживал дыхание.

Тигр убрал морду и медленно отступил. В его глазах читалось удовлетворение.

Следом подошёл Режиссёр.

Моя рысь двигалась плавно, каждый шаг выверен. Серебристая шерсть переливалась в свете горящих татуировок. Он остановился рядом и внимательно посмотрел мне в глаза.

Доверяешь?

Образ был чётким, полным уверенности. Я кивнул.

Режиссёр осторожно взял в зубы пальцы моей левой руки. Клыки едва касались кожи — прикосновение было нежным, как у матери, берущей детёныша. Но холодным. Ледяное дыхание горного ветра обожгло ладонь морозом.

Татуировки на левой руке отозвались серебристым светом.

Узор здесь был другим — воздушные спирали, завитки ветра, петли и изгибы, повторяющие движение урагана. Они текли по коже холодным серебром, переливались, как капли ртути на стекле. Не жгли, а морозили — каждая линия оставляла за собой дорожку онемения.