Книга Егерь. Охота, страница 21 – Николай Скиба

Похоже, она даже…

Влюбилась.

Моран это знал и постоянно ворчал на сестру, чтобы та не путалась под ногами у взрослых охотников. Но втайне он был горд её смелостью, не подозревая о самом важном чувстве сестры.

Они выслеживали странного зверя — некогда благородного лесного оленя, который подвергся какой-то теневой порче. История началась три недели назад, когда пастухи стали находить растерзанные туши овец и коз. Сначала все думали, что это обычные волки, но следы говорили о другом. Звериные отпечатки были слишком большими, слишком глубокими, а главное — в их форме читалось что-то неправильное и искажённое.

Догадался, конечно же, Григор, что дико бесило Морана.

Создание бродило по окрестностям, нападая на скот и внося хаос в привычную жизнь деревни. Фермеры боялись выпускать животных на дальние пастбища, дети не смели играть у опушки леса, а по ночам в домах горели все свечи — никто не хотел встретиться с тварью в темноте.

Совет старейшин решил единогласно — зверя нужно убить.

Григор и Моран взялись за дело — для них это была проверка мастерства и долг перед родной деревней.

— Эй, великан, — хмуро сказал Моран, остановившись у глубокой борозды в земле. Его пальцы скользнули по краям отпечатка, и лицо помрачнело. — Посмотри на эти следы. Видишь, как глубоко они врезались в землю? Зверь становится всё агрессивнее и сильнее.

Он выпрямился и посмотрел на друга с нехарактерной для него тревогой.

— Вчера он напал на стадо старого Бориса, убил пять овец. Сегодня едва не убил его внука — мальчишка чудом спасся, забравшись на дерево, если верить его словам, ха-ха.

— Чего ты смеёшься? — пробасил Григор.

— Ну он же не видел зверя. Ладно… Нужно прикончить эту тварь, пока она не добралась до людей.

Григор присел на корточки рядом с отпечатками, его широкие ладони легли на холодную землю.

Что-то в этих следах настораживало.

Борозды были хаотичными, словно животное металось в агонии, не зная, куда бежать от собственной боли. В некоторых местах отпечатки перекрывали друг друга — зверь ходил кругами, останавливался, поворачивал обратно.

— Не спеши, друг, — задумчиво ответил он, поднимая горсть земли и внимательно её рассматривая. В почве чернели крошечные капли засохшей крови. — Да, зверь опасен. Но посмотри внимательнее — в этих следах я вижу не злобу… Страдание.

Он встал и посмотрел на зверолова.

— Может быть, есть способ ему помочь? Порча, да? Что-то вроде болезни. А болезни можно лечить, я же уже делал так.

Лицо Морана исказилось гримасой недовольства. Он шагнул к другу.

— Помочь? Григор, ты в своём уме⁈ Это же порождение порчи, сам сказал! Ты видел, что осталось от овец Бориса? Их разорвали в клочья! А мальчишка едва ли говорит от страха! Не будь дурачком, а?

Моран схватил великана за плечо, его пальцы впились в кожу через ткань рубашки.

— Оно убьёт нас прямо во время охоты, если мы будем медлить с глупыми попытками его «спасти». Это всего лишь зверь. Олень пожирает коз! Ты понимаешь вообще, как это звучит? Это насколько же изменилось животное. Что взбрело тебе в голову, нам сказали убить тварь⁈ Ведёшь себя, как слабоумный.

Но Григор мягко высвободился из хватки друга.

— А если попробуем ритуал очищения? — настаивал он, и голос его звучал твёрдо, несмотря на дружеское давление. — Я знаю о чём говорю, Моран. Мастер Альберик из соседней области успешно очистил заражённого волка. Если в душе зверя ещё осталась искра благородства, если он сражается с тьмой Раскола внутри себя… Ты же знаешь, раз у меня уже получилось.