Книга Егерь. Охота, страница 22 – Николай Скиба

— Бред! — Моран отступил на шаг. — Если провалимся, тёмная энергия вырвется наружу! Ты понимаешь, что может случиться? Что такое больные магические звери? Особенно теневые!

— Я знаю об опасности, перестань, — спокойно ответил отшельник, и это спокойствие только больше раздражало друга. — Ну не могу я убить существо, не попытавшись сначала его спасти. Если мы будем уничтожать всё, что кажется нам опасным, мы станем не лучше Тадиуса. Что, хочешь сказать, его методы хороши?

— Да нужен мне этот пердун. Свалил из своего города в лес и ладно, — неуверенно махнул рукой Моран.

— Вот-вот… Ты можешь уйти, если хочешь, я всё сделаю сам.

За широким дубом, прижимаясь к шершавой коре, стояла Марэль. Девочка слышала каждое слово, и её сердце бешено колотилось от восхищения. Как же она была права, какой же молодец Григор! Вот он — настоящий герой, готовый рисковать собой ради спасения даже проклятого зверя. В её детском воображении он уже стал сражающимся с драконом рыцарем из сказок, которые мама рассказывала в детстве.

Марэль знала, что брат не возьмёт её с собой. Но она не могла упустить шанс увидеть настоящее чудо — как Григор превратит чудовище обратно в благородного лесного оленя. Хорошо, что они даже не пытаются обнаружить слежку.

Спор между друзьями продолжался ещё несколько минут, но результат был предрешён. Когда Григор принимал решение, был непоколебим, как скала. Моран знал это и, скрипя зубами, согласился помочь — не потому что верил в успех, а потому что не мог бросить друга в беде.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Но, если что-то пойдёт не так, клянусь, я первым ударю тебя в висок и убью оленя!

Григор улыбнулся той широкой, искренней улыбкой, которая всегда разоружала его.

— Договорились, брат. А теперь идём, день клонится к вечеру.

Логово твари они нашли в тёмной ложбине между холмов, там, где когда-то бил родник. Теперь вода в нём почернела и издавала тошнотворный запах гнили. Небольшая пещера, заросшая чёрными лозами порчи, зияла в склоне холма.

В глубине пещеры что-то двигалось. Временами оттуда доносились звуки — что-то промежуточное между стоном боли и плачем. Марэль, спрятавшаяся за валуном подальше от входа, чувствовала, как по спине бегают мурашки.

— Вон оно, — прошептал Моран.

Некогда величественный лесной олень превратился в кошмар. Его рога, которые раньше были символом лесной мудрости и силы, почернели и искривились, превратившись в уродливые наросты. Красные глаза светились в темноте нездоровым огнём, а из потрескавшейся шкуры сочилась тёмная слизь, которая шипела, касаясь земли.

Зверь лежал на боку, его дыхание было тяжёлым и неровным. Время от времени он поднимал голову и издавал тот самый жалобный звук, который они слышали снаружи. Крик боли существа, которое не понимало, что с ним происходит.

Но Григор увидел то, чего не заметил его друг. Когда зверь посмотрел на них, в глубине его безумного взгляда мелькнула слабая, но настоящая искра. Та благородная душа, которой когда-то обладал лесной олень. В тёмной глубине красных глаз промелькнуло что-то мудрое, что ещё сопротивлялось порче.

— Видишь? — шепнул великан, не сводя взгляда с искажённого существа. — Он ещё сражается с порчей. Душа не мертва. Она просто заперта внутри этого кошмара.