Книга Егерь. Турнир, страница 65 – Николай Скиба

Парень вздрогнул всем телом, словно получил пощёчину. Девушка шла к нам через толпу, и каждый её шаг звенел решимостью. Несмотря на бледность и явную слабость, в её движениях чувствовалась та же стальная воля, что и в голосе. Глаза горели знакомым огоньком упрямства — таким же, какой я видел у её брата, когда он лечил Афину.

— Ты что творишь? — она остановилась, скрестив руки на груди. От неё исходила невероятная аура возмущения. — Жаба сожрала чужого питомца, а ты стоишь столбом и позволяешь постороннему человеку расплачиваться?

Я видел, как Мика съёжился под этим взглядом.

— Но Ника, я же не специально… — залепетал он, прижимая сумку, куда убрал питомца. — Она сама… я не знал, что она…

— Не специально? — девушка наклонила голову набок, и в этом движении было столько сарказма, что воздух вокруг неё, казалось, стал кислым. — А держать жабу в сумке тебе в голову не приходило? Будто не знаешь, что твоя «милая» жабка жрёт всё подряд?

Мика открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слов не находилось.

Ника повернулась ко мне, и её взгляд стал мягче, но не менее твёрдым.

— Макс, простите его, пожалуйста. Он иногда ведёт себя как ребёнок.

— Ничего страшного, — устало сказал я. — Держи-ка её в сумке. У нас не хватит денег, если она решит пообедать каким-нибудь королём.

Девушка пошла к Лане, а Мика проводил её взглядом, и лицо его стало красным от стыда. Он опустил голову, уставившись на свои потёртые ботинки. Плечи поникли.

— Она права, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. — Всегда права. А я… я всегда всё порчу.

Когда сестра отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать наш разговор, я взглянул на парня внимательнее. Мика стоял сгорбившись, будто весь мир давил ему на плечи.

— Да не вини ты себя. Всё нормально. Кстати, у тебя очень сильная сестра, — заметил я.

Просто констатация факта.

Мика поднял голову, в глазах мелькнула улыбка:

— Всегда такой была. Гораздо сильнее меня. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Она и в детстве за нас двоих решения принимала. Очень много работала, пока могла.

Голос его дрогнул, но он продолжал:

— А я…

Он провёл рукавом по глазам.

— Только Ника заболела потом, и ничего с этим поделать нельзя. — Голос его стал совсем тихим. — Тем больнее смотреть, как она угасает день за днём, а я снова ничего не могу сделать. Снова бесполезен.

В последних словах звучала такая боль, что даже у меня что-то дрогнуло в груди. Парень винил себя не только за жабу и съеденную мышь. Он винил себя за то, что не может спасти единственного дорогого ему человека.

— Мика, не обесценивай свои заслуги. Ты тоже очень много работал ради сестры. И не сдавался. Это достойно.

Парень помолчал, потом медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза:

— Спасибо, — сказал он, и в голосе появились стальные нотки, которых раньше не было. — За неё, за всё. За то, что не бросили нас. За то, что дали ей лекарства. За то, что терпите мои ошибки. Это, пожалуй, первый счастливый день за многие годы.

Я поджал губы и коротко кивнул. В таких словах всегда была опасность — они обязывали. А обязательства я не любил. Но парень был мне нужен, и его благодарность входила в расчёты.

Потом я понял — Мика так долго заботился о сестре, что когда появилась помощь…