Книга Егерь. Турнир, страница 81 – Николай Скиба

Тварь взревела снова и рванулась вперёд, пытаясь раздавить врага о ствол дерева. Старик спрыгнул в последний момент, перекатился по снегу и встал в боевую стойку.

Мутант развернулся к нему. В черепе горели маленькие красные глазки — злобные, но тупые.

Из наростов на боках начала сочиться та же бурая жидкость. Она стекала на землю, растапливая снег и обугливая траву под ним.

Старик низко и угрожающе зарычал. В груди клокотала ярость. Эта тварь осквернила его территорию, убила его дичь, а теперь ещё и пыталась его самого превратить в обугленное мясо.

Хватит играть в поддавки.

Тварь неуклюже ринулась вперёд.

Зверь уклонился в сторону — он двигался быстрее и манёвреннее любого волка. Мутант промахнулся, врезался передними лапами в снег.

В этот момент Старик почувствовал, как что-то горячее поднимается из глубины живота. Ярость достигла критической точки — той черты, за которой инстинкт самосохранения исчезал полностью.

Его глаза налились тяжестью. Сфокусированной мощью, которая искала выход.

Старик ударил передними лапами по земле.

Мёрзлый грунт под тварью мгновенно изменился. Твёрдая почва стала текучей, вязкой и засасывающей.

Снег провалился, обнажив чёрную жижу, которая пузырилась и хлюпала.

Мутант завяз задними лапами по колено. Попытался выдернуть их, но грязь держала крепко, как цемент. Зарычал от злости и начал молотить передними лапами, пытаясь выбраться.

Старик не собирался ждать. Ярость требовала завершения.

Он издал необычный, глубокий рык. Звук шёл из самой груди, заставляя воздух дрожать.

Пространство вокруг твари сгустилось. Воздух стал плотным. Невидимая сила навалилась на мутанта сверху и придавила к земле.

Весь многотонный вес обрушился на освежённое тело. Кости хрустнули, лопнули наросты, брызнув во все стороны едкой жидкостью. Тварь попыталась взвыть, но из горла вырвался только хрип — грудная клетка была раздавлена.

Ещё секунда — и мутант превратился в плоскую лужу розовой слизи, смешанной с бурой кислотой.

Старик расслабил челюсти и отступил на шаг. Дыхание было тяжёлым, в глазах ещё горели отголоски той странной ярости. Он посмотрел на раздавленные останки и понял — надо закапывать. Чистый инстинкт, как кошка закапывает экскременты.

Он снова ударил лапами по земле. Почва разошлась, образуя глубокую яму. Останки твари стекли в неё вместе с растаявшим снегом и кислотной жижей. Ещё один удар — и края ямы сомкнулись, похоронив мерзость под тремя метрами промёрзлого грунта.

Только тогда Старик почувствовал боль.

Что-то горячее и острое пронзило правый бок. Он обернул голову и увидел торчащий из шкуры длинный, кровавый шип. Когда именно тварь успела его ранить, он не помнил. В пылу схватки не заметил.

Из раны сочилась его собственная, красная кровь, но с какими-то зеленоватыми примесями.

Чёртова тварь была ядовитой.

Старик выдернул шип зубами, и зеленоватые прожилки расползались от раны всё шире.

Адреналин схлынул. Ярость угасла. Осталась только тупая и ноющая, боль, которая с каждой минутой усиливалась.

Старик знал, что делать. За годы жизни в тайге он не раз получал раны. Правило было простым: найти укрытие, залечь и ждать. Либо организм справится сам, либо не справится. Но шансов у затравленного зверя на открытом месте не было никаких.