Книга Егерь. Турнир, страница 82 – Николай Скиба

Он повернулся и медленно поплёлся через лес. Задняя лапа начала подволакиваться — яд добрался до нервов.

До его «крепости» было больше километра по прямой. Место, которое знал только он. Глубокая, тёплая пещера, с несколькими выходами на случай опасности.

Старик брёл медленно, останавливаясь каждые сто метров, чтобы перевести дух. Дыхание сбилось, в груди клокотало что-то горячее. Зеленоватые прожилки добрались до шеи.

Волки его учуяли, конечно. Он слышал их вой где-то за спиной, видел жёлтые глаза между деревьями. Они шли по следу, держались на расстоянии, но уже не боялись. Запах крови и слабости теперь преобладал…

Хищники ждали…

Когда он упадёт, они подойдут ближе.

К пещере Старик дотащился уже в полной темноте. Рана пульсировала в такт сердцу. Язык распух, во рту был привкус гнили.

Пещера встретила его знакомой прохладой и запахом древесного дыма. В самом дальнем углу, где потолок был особенно низким, лежала подстилка из сухого мха и оленьей шерсти. Его спальное место.

Старик доплёлся до угла и рухнул на мох. Боль в боку стала невыносимой — он скулил сквозь стиснутые зубы, что было не в характере таких зверей, как он. Но яд делал своё дело, размывал границы терпения.

Инстинкт подсказывал: не есть. Организм должен тратить всю энергию на борьбу с ядом, а не на переваривание пищи. Старик и не хотел есть.

Он попытался зализать рану, но только разнёс заразу дальше — теперь жжение появилось во рту, на дёснах.

Старик свернулся в тугой клубок, прижал больной бок к тёплому мху и закрыл глаза. Нужно было экономить тепло, экономить силы. Ждать.

Время потекло непривычно. То ли минуты, то ли часы — он не различал. Сознание плыло. То погружалось в бред, то всплывало на поверхность от новой волны боли.

В бреду ему снилась охота. Молодость, когда он мог завалить лося одним прыжком. Хруст костей, вкус горячей крови, запах страха добычи. Хорошие времена.

А когда просыпался, слышал звуки снаружи. Волки стали наглее. Они подходили к самому входу в пещеру, принюхивались, скребли когтями по камню. Территория Старика больше не пугала их — они чуяли, что хозяин умирает.

Зверь пытался зарычать, прогнать их. Но из горла вырывался только хрип. А встать у него не было сил.

Он лежал в тёмном углу, чувствуя, как яд расползается по телу. Как немеют лапы, как туманится голова. Как его владения переходят к другим хозяевам.

И просто ждал конца, экономя последнее тепло.

Вой волков оборвался резким звериным рыком.

Потом послышался топот лап, удаляющихся прочь.

Хищники убегали!

Старик приподнял голову, принюхиваясь. Запах волчьей стаи растворялся в морозном воздухе, уступая место другому аромату.

— Думаю, он тут, — произнёс негромкий голос у входа. — Ждите снаружи.

Старик приоткрыл веки. В проёме пещеры темнела высокая фигура. Двуногий. Силуэт перекрывал лунный свет, создавая в пещере игру теней.

Зверь попытался зарычать, предупредить чужака. Но из горла вышел только хрип. Лапы не слушались — яд сделал своё дело.

Двуногий не двинулся с места. Стоял спокойно, не проявляя ни агрессии, ни страха. Просто наблюдал.

Старик принюхался, пытаясь определить степень угрозы. Запах пришельца был… странным. Не таким, как у других Звероловов. От них всегда несло магией и потом. А от этого шёл другой аромат — лес, кровь врагов и что-то, что заставляло инстинкты молчать.