Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 16 – Николай Скиба

— Именно, — подтвердил я, чувствуя горький привкус профессионального признания. — А теперь присмотрись к его дыханию после третьего убийства.

Я следил за Раннером с самого начала схватки. Внешне он действительно вёл себя как павлин в брачный сезон: поклоны через каждые десять секунд, нежные поглаживания огненной гривы своего льва. Публика жрала это шоу как голодные волки — мясо. Женщины визжали от восторга, мужики рычали одобрение, дети показывали пальцами на «настоящего героя».

Но за маской позёрства скрывался холодный расчёт убийцы.

— Он очень ловко манипулирует врагом через льва. Провоцирует атаку, — продолжил я сухой анализ, наблюдая, как воин снова кланяется трибунам с театральной грацией. — Заставляет врагов поверить, что зверь открыт для удара. Сбивает им темп своей клоунадой, доводит до белого каления. А потом лев наносит точный удар в момент, когда противник теряет контроль.

— Почему цвет огня меняется? — уточнил Мика, не сводя глаза с арены.

— Белое пламя, — уточнил я. — Он меняет температуру в критический момент. Выжигает весь кислород прямо перед мордой противника за долю секунды — тот начинает задыхаться, теряет фокус, и получает удар прямо в сердце или другой жизненно важный орган. Это уже не позёрство. Это очень серьёзный контроль, замаскированный под цирковое представление.

— Самый поганый тип врага, — мрачно добавил копейщик. — Все думают, что дерутся с клоуном, а на самом деле дерутся с хладнокровным убийцей. Таких труднее всего раскусить.

На арене красавец снова поднял руки к небу, принимая оглушающие овации. Его белозубая и широкая улыбка была ослепительной, но глаза оставались холодными. Он медленно сканировал трибуны взглядом матёрого хищника, оценивающего стадо потенциальной добычи. В этом взгляде не было ни капли той тёплой благодарности, которую выказывают настоящие герои.

Он просто любил арену. А скорее даже рёв толпы и признание.

— Раннер! Раннер! Раннер! — скандировала толпа, стуча кулаками по каменным перилам в едином ритме.

— Такой молодой, а уже почти чемпион, — мечтательно вздохнула Ника, сложив руки на груди. В её голосе звучала та особенная мягкость, с которой женщины говорят об объекте своих грёз. — Интересно, у него есть женщина?

Мика поперхнулся собственной слюной и покраснел до корней волос.

— Ника! — зашипел он испуганно, оглядываясь по сторонам. — Ты что говоришь? Люди же слышат!

— А что такого? — Девушка пожала хрупкими плечами, не сводя влюблённого взгляда с арены. — Просто любопытно. Он такой… героический.

Героический. Я хмыкнул про себя, чувствуя горький привкус иронии. Если бы эта наивная девчонка видела, как этот «принц» методично добивал уже смертельно раненых зверей коротким ударом в основание черепа, чтобы публика не заметила их мучительной агонии.

Впрочем, справедливости ради, это было милосердие. Его лев наносил такие раны, которые гарантированно убивали, но не сразу — в течение нескольких минут болезненной смерти.

А Раннер сокращал страдания.

В этом была своя жестокая честность. Достойно. Я невольно проникся к человечности позёра.

Раннер двумя руками послал воздушный поцелуй трибунам, и толпа взревела так, что от звуковой волны заложило уши. Каменные стены амфитеатра отражали рёв, усиливая его в несколько раз.