Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 58 – Николай Скиба

Проскользнул внутрь кружки, а через секунду вылез с другой стороны, раздувшись до размера яблока, и замер на столе, блаженно зажмурившись.

Крошечные лапки подрагивали от удовольствия.

Ника прыснула в ладонь. Стёпа заржал так громко, что подавился курицей и закашлялся. Даже Лана оторвалась от тарелки и усмехнулась.

— Вот вам и «ха-ха». Видите? — Барут ткнул пальцем в зверька. — Он от этого тащится. Покажи ему любую щель, дыру, нору — всё, забудь про него. Он туда полезет. Становится больше или меньше, лишь бы протиснуться в отверстие. Их особенность такая… — Торговец махнул рукой. — Если начну перечислять, чего мне это стоило, турнир закончится. На гонках это большая проблема — там полоса препятствий заточена под фукисов.

— Это что вообще было? — я ошалел настолько, что на секунду замер.

Каждый из присутствующих за столом точно не знал о таких повадках этого редкого зверька.

Барут помрачнел.

— Проблема в самоконтроле. Он лезет в любую дырку, которую видит.

— В любую дырку… — хмыкнул Стёпа.

Лана удивлённо подняла бровь.

— Никогда такого не видел! — Мика почесал затылок. — Это очень странный зверь…

— Короче, — Барут вскинул руку. — Тихо! Да, блин, лезет в любое отверстие! Я его контролирую, вы просто не замечаете. Сегодня утром я нашёл его в замочной скважине входной двери. Да и вообще, он то в горлышке винной бутылки, то в крысиной норе… На гонках полно ложных отверстий, ловушек и всяких тупиков. Если он полезет в каждую, то запросто проиграет!

Фукис тем временем обнаружил дырку в столешнице и целеустремлённо пополз к ней.

— Вот! — Барут перехватил его и сунул обратно за пазуху. — Вот об этом я и говорю. Макс, ты же с питомцами работаешь как никто. Поможешь? Я просто не могу его контролировать, как бы не пытался!

Я улыбнулся и закинул руки за спину. День был длинный, голова гудела, и меньше всего на свете мне хотелось сейчас думать о дрессировке синего колобка.

— Завтра посмотрим, Барут.

— Обещаешь?

— Обещаю. А сейчас — спать.

Я поднялся из-за стола, и разом навалилась усталость. За глазами тупо ныло, и лестница на второй этаж показалась длиннее, чем дорога до арены.

Красавчик увязался за мной и запрыгнул на кровать раньше, заняв подушку. Я не стал спорить. Вызвал Афину — тигрица материализовалась за порогом, свернулась кольцом и прикрыла глаза. Надёжнее любого засова.

Пусть стережёт коридор.

Закрыл дверь, лёг, закинул руки за голову и уставился в потолок. Чёрные вены Ники стояли перед глазами. Времени мало. С каждым днём меньше.

Красавчик перебрался с подушки мне на грудь, свернулся тёплым клубком и затих. Мерцание его шерсти угасло, и через минуту он уже спал.

Я закрыл глаза.

Мне снилась стая.

Мы бежали по бесконечному полю, залитому лунным светом — я впереди, Афина справа, Режиссёр слева, Актриса где-то за спиной.

Ветер нёс запах травы и свободы. Красавчик сидел у меня на плече и пищал что-то восторженное, Карц нёсся огненной кометой по высокой траве, а Старик трусил позади, ворча на всех, но не отставая. Во сне было хорошо — так хорошо, как бывает только во сне, когда не нужно никуда торопиться, никого спасать и не от кого бежать.

Потом ветер стих.

Трава замерла. Звери один за другим остановились и повернули головы в одну сторону — туда, где лунный свет не доставал до земли и поле проваливалось в черноту.