Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 78 – Николай Скиба

Хитин трещал под нечеловеческим давлением от каждого удара. Лапы подломились, и богомол рухнул на брюхо.

Тварь пыталась подняться, мышцы под панцирем напряглись до предела, хитин затрещал от чудовищного усилия. Гравитация всё давила и давила.

Старик медленно сжал лапу.

Земля вокруг богомола взорвалась фонтаном, и острые каменные осколки впились со всех сторон.

Хитиновый панцирь лопнул, как яичная скорлупа под ударом кувалды!

Зелёная вонючая жижа брызнула на камни во все стороны, костяные лезвия дёрнулись в последний раз и безвольно обмякли. Куски богомола разлетелись по всей улице.

Поглотить?

Да / Нет

Да!

Старая росомаха постояла над тем, что осталось от богомола, понюхала воздух и презрительно фыркнула.

Потом она повернула ко мне свою тяжёлую голову.

Сварливый и раздражённый мыслеобраз пришёл через нашу связь.

Без меня ты вообще ничего не можешь, человек. Ты что, подыхаешь?

Раннер застонал и приподнялся на локте, держась за разбитое лицо.

— Что это был за демон, ядозуб? — хрипло выдавил он и сплюнул кровью. — Кто ты нахрен такой, что сумел убить того, кто наделён магией Раскола с рождения? Да ещё и саму Пустоту?

Яд работал быстро.

Холод медленно и неумолимо расползался по плечу — ледяная река, затапливающая тело изнутри. Левая рука превратилась в мёртвый кусок мяса, бесполезно висящий вдоль тела. Онемение съело кончики пальцев, добралось до костяшек и поглотило всю ладонь.

Небо над головой кружилось в безумном хороводе. Тусклые звёзды сливались с полыхающим вокруг пламенем в одно мутное месиво. Едкий дым забивал ноздри, но я почти не чувствовал запаха — только горечь на распухшем языке.

Без меня ты вообще ничего не можешь, человек. Ты что, подыхаешь?

Ворчливый мыслеобраз Старика доносился откуда-то издалека, будто росомаха стояла не рядом, а на другом конце города. Я попытался ответить — слова рассыпались в голове, не успев сформироваться.

— Максим! Максим, ты слышишь⁈

Голос Мики прорвался сквозь вату в ушах. Я хотел повернуть голову — шея не слушалась. Челюсть свело судорогой.

Чьи-то руки схватили меня за плечи.

Мир взорвался белой ослепительной болью. Крик застрял в горле и вырвался сдавленным хрипом. Меня торопливо и неаккуратно подняли. Новая волна агонии выжгла остатки связных мыслей.

— Осторожнее! — Мика сорвался на крик. — У него плечо насквозь пробито!

— Куда нести?

Грубый незнакомый голос. Стража? Когда они появились?

— В дом! Быстрее!

Меня куда-то тащили. Мелькали размытые пятна — лица, факелы, горящие окна. Чужие сапоги стучали по брусчатке, или это моё сердце билось так странно, с пропусками и провалами?

Тело вдруг выгнуло судорогой.

Мышцы скрутило так, что затрещали кости. Спина выломалась, голова запрокинулась, из горла вырвался звериный хрип. Руки, державшие меня, дрогнули.

— Держите! Крепче держите, он бьётся!

— Что с ним⁈

— Яд! Давайте быстрее!

Судорога отпустила так же внезапно, как накатила. Я обмяк в чужих руках, тяжело хватая ртом воздух, и мир снова поплыл и закружился.

Сквозь туман в глазах я увидел Раннера.

Он сидел, привалившись к обломку стены, и жевал что-то тёмное. Засохшая кровь покрывала половину его лица, сломанный нос торчал под неправильным углом, но живые внимательные глаза следили за тем, как меня несут мимо.