Книга Егерь. Черная Луна. Часть 2, страница 96 – Николай Скиба

Сайрак почувствовал изменения. Проекция перестала улыбаться. В её форме появились трещины — тонкие линии света, пробивающиеся сквозь иллюзию плоти.

— Что ты делаешь? — в голосе звучала тревога. — Остановись! Ты не понимаешь, что…

— Понимаю, — спокойно ответил Роман.

Он собрал всю свою жизнь в один сгусток энергии и влил его в узел.

Частица Сайрака вырвалась из него невероятным потоком. Потащила за собой воспоминания, эмоции, сны и надежды. Боль была такой, что он не смог даже закричать — просто беззвучно открыл рот.

Он чувствовал, как уходит всё. Лицо дочери — размывается, тает, исчезает. Голос Григора — глохнет, отдаляется. Запах у костра, вкус первого снега на губах, тепло чужой силы в своей — всё это вытекало из него, как вода из треснувшего кувшина.

И странно — не было страха. Только облегчение. Он сделал то, что должен был. Остальное уже не его забота.

Последней мыслью было: «Прости, мальчишка. Я так много на тебя оставил.»

Потом — ничего.

Узел в центре ловушки затрещал.

Энергии, которые удерживали конструкцию в равновесии, пошли вразнос. Плети начали лопаться одна за другой, распадаясь на кровавую пыль. Та, что держала ногу Романа, разжала хватку и рухнула безжизненной массой.

Сайрак закричал всем пространством вокруг. Его проекция рассыпалась, как замок из песка под волной. Не было больше подпитки от основной конструкции, не было энергии для поддержания формы.

Золотое свечение в центре вспыхнуло ослепительным светом.

Альфа Огня был свободен.

Роман видел, как он поднимается — сначала просто сияющий силуэт, потом четкие контуры огромного тигра. Шерсть из живого пламени, глаза как две звезды, клыки из кристаллизованного огня.

Огненный Тигр расправил сотканные из чистой стихии крылья и рванул прочь из Раскола.

Вырвался на свободу, унося с собой последние отголоски света.

Роман попытался проследить полет, но глаза больше не слушались. Сил не оставалось даже на то, чтобы держать веки открытыми.

* * *

Григор наблюдал за небом, где Раскол содрогался в конвульсиях.

Что-то происходило там, наверху.

Роман всё так же неподвижно сидел на камне.

И тут небо взорвалось светом.

Яркая вспышка, видимая даже с такого расстояния. Раскол содрогнулся, словно раненое животное. Потоки маны исказились, образуя узоры, на которые больно было смотреть.

Григор прикрыл глаза ладонью, ослеплённый внезапной вспышкой.

Когда зрение вернулось, он увидел, что Роман падает.

Тихо.

Без звука.

Будто кто-то перерезал невидимые нити, которые держали его вертикально. Тело завалилось набок и ударилось о камни с глухим стуком.

Отшельник бросился к нему быстрее, чем успел подумать. Ноги сами понесли его к другу. Он упал на колени рядом с неподвижным телом, перевернул Романа на спину.

Лицо было спокойным. Мирным. Словно человек просто заснул под открытым небом.

Григор приложил ухо к груди — ничего. Поднёс ладонь ко рту — дыхания тоже нет.

Глаза Романа были открыты, но пусты. Смотрели в небо, на Раскол, который он только что коснулся в последний раз. В этих глазах больше не было ничего человеческого — просто два куска мутного стекла.

Роман погиб.

Григор опустился на колени рядом с телом. Что-то оборвалось внутри — просто пустота. Там, где раньше была уверенность, что наставник где-то есть, что можно прийти к нему за советом, за молчаливым пониманием — теперь ничего. Дыра.