Книга Егерь. Прилив, страница 3 – Николай Скиба

Палуба в очередной раз ухнула вниз, и меня чуть не опрокинуло на спину.

Сидеть с питомцами хорошо, но нужно было проверить, как там остальные. Оставлять людей наедине со своими мыслями после такой мясорубки — плохая идея.

Я направился к кормовой надстройке, где располагались узкие пассажирские каюты. Внутри царил полумрак, натужно скрипели деревянные переборки, а воздух казался спертым.

Проходя по тесному коридору, заметил приоткрытую дверь в каюту Ланы.

Девушка спала, свернувшись калачиком на узкой койке, и прижимала к себе ножны отцовского меча, обхватив обеими руками. Тяжёлый клинок Вальнора был рассчитан для его размеров, но она вцепилась в сталь. И лицо во сне было спокойным.

Рука потянулась поправить сползший плащ, но вместо этого пальцы сжались в кулак, и я вышел, закрыв дверь с тихим щелчком. Не время.

В самом конце коридора, в крохотной каюте, сидел Григор. Великан занимал почти всё свободное пространство. Он держал топор на коленях и методично строгал щепку ножом — стружка падала на доски пола ровными завитками.

В углу, прикованный к медному кольцу в стене, скорчился Моран — бывший Друид Тени.

Теперь просто человек со связанными руками и мёртвым взглядом. За два дня он похудел, серая кожа обтянула скулы, и без тёмной силы хозяина в нём не осталось ничего, кроме оболочки.

— Ну и как? — спросил я.

— Он сломан, Макс. — Григор не оторвал глаз от щепки. — Внутри. У тебя не выйдет поговорить с ним и узнать, что хочешь.

Посмотрел на Морана. Ненависть? Злость — за Мику, за арену, за всё? Нет. Почувствовал только брезгливую, кислую жалость — к раздавленному насекомому, которое ещё шевелит лапками. Отшельник продолжал строгать, нож ходил мерно, ровно, и в этом ритме я читал терпение человека, который всё ещё надеялся что-то изменить.

Оставлять Григора с пленником было безопасно, поэтому я покинул душный коридор и выбрался обратно на палубу, щурясь от слепящего солнца. С жадностью вдохнул морской ветер, выветривая из лёгких тяжесть кают.

У фальшборта, подставив лицо брызгам, сидел Раннер. Ника, укутанная в его плащ, дремала на плече гладиатора.

Инферно лежал у ног хозяина, золотая шкура поднималась и опускалась в ритме тяжёлого сна. В гриве льва серебрились новые пряди — раньше чистое золото, теперь золото с серебром. Куски Раннера, которые остались в звере после Единения на арене. Он именно так это называл.

Гладиатор поймал мой взгляд без улыбки или привычной развязности. Держал кружку с водой двумя руками, хотя она была почти пустая.

— Не спрашивай пока. — Губы едва шевелились, чтобы не разбудить Нику. — Сам не до конца понимаю, что делать.

Я лишь молча кивнул. Разговор будет, но не сейчас, пока девчонка спит.

Обойдя грот-мачту, наткнулся на Барута. Торговец, сгорбившись, сидел на свёрнутом канате, безучастно глядя на пенистый след за кормой.

— Ну ты как, дружище? — спросил я. — Скоро приплывём.

— Знаешь, а я ведь оказывается совсем не трус, Макс. — Он не повернулся. Лишь задумчиво смотрел на волны. — Но вот что я скажу тебе. Едва у меня появился боевой питомец, как я тут же лишился его.

Я не стал спорить и просто сел рядом.

— Ты знаешь, зато у тебя есть Шорох. Я верил в твою победу в гонках. Он сильно вырос, с тех пор как я последний раз проверял его. Обычный зверёк так не растёт.