Книга Егерь. Звери и люди, страница 102 – Николай Скиба

В конце концов, всё сделал обычный мужик с рыбного рынка. Одним ударом пятки льду.

Под курткой, у самого сердца, мелко и часто дрожал Красавчик. Его тепло было единственным, что сейчас не давало мне окончательно заледенеть изнутри.

Я медленно поднялся. Колени затекли от холода. Выпустил Карца, просящегося наружу — он ткнулся носом мне в сапог и тихо заскулил.

— Всё, дружище. Отскулили, — хрипло сказал я.

Подцепил за лямку сброшенную Фомой котомку, закинул её на плечо и обернулся на берег, с которого мы начали путь.

Мужик показал мне, как мало у нас времени. Твари растут быстрее, чем мы думали.

Мои планы вновь изменились.

Бросил взгляд в сторону Камнеречья, где, возможно, находился следующий генерал. Хотелось рвануть туда прямо сейчас.

Но я не мог начать новую охоту, не закрыв старый долг.

Я взлетел лёгким шагом на берег, отвязал мерина и вскочил в седло. Сначала — Драконий Камень. А уже оттуда я загоню лошадей, но доберусь до Камнеречья как можно быстрее.

Фома сделал свою работу. Теперь моя очередь.

В Драконий Камень я вернулся на следующий же день. Агнесса поправлялась — Степан с Анфисой переехали к ней, Микула заходил через день, ворчал и лечил. Наталька сидела в своём доме под присмотром Тобольда — как сообщил Драконоборец, лишь перестраховка. Соседка нагнала жути, а на самом деле вдова была просто убита горем. Повезло — Сухого в ней не было.

Я передал вещи Фомы и всё рассказал семье. Выполнил все просьбы торговца. Не сказать, что Агнесса и её дети мне улыбались, поэтому надолго в столице не задержался.

Теперь нужно в Камнеречье. Разобраться со странными смертями, где люди седеют, а их лица застывают в ужасных гримасах.

У меня не было времени. Каждая минута промедления давала генералу в Камнеречье шанс пустить корни глубже. Но молодой гнедой подо мной начал тяжело дышать и сбиваться с шага — гнать его дальше без водопоя и короткого отдыха значило остаться пешим посреди тракта.

Пришлось свернуть в Каменку. Ту самую деревню, мимо которой мы проезжали с Фомой.

Я помнил грязного мальчишку с пустым лицом. Как Карц повернул морду и тревожно замедлился.

Планировал только напоить коня и набрать воды, но едва въехал на улицу, как моё чутьё зазудело под кожей, как старая царапина под дождём.

Каменка выглядела живее, чем в прошлый раз. Дым валил из десятков труб, у колодца две бабы набирали воду, через площадь катила телега с сеном.

Но что-то всё равно было не так.

Заборы целые, скотина во дворах, огороды вскопаны — всё хозяйство работает и всё это нормально. Но людей на улице мало для деревни в сто с лишним дворов. Двери закрыты среди бела дня — изнутри и на засов. Те бабы у колодца набирали воду молча, не переговариваясь — косились по сторонам и торопились обратно. Мужик с телегой проехал мимо меня, не подняв головы — вообще ни на что не глядел. Ехал как сквозь стену, лишь бы не задерживаться на открытом месте.

Деревня словно пряталась.

Я посмотрел на место у забора, где в прошлый раз сидел мальчишка. Забор починили, доски свежие, а вот ребёнка не видно. Может, дома сидит. А может и нет.

На площади стоял двухэтажный трактир с коновязью у крыльца. Большой для деревни, но через Каменку шёл южный тракт. Я привязал лошадь, потрепал по шее и вошёл.