Книга Егерь. Звери и люди, страница 139 – Николай Скиба

Тень собралась в чёрный комок и втянулась в крону Древа. Альфа жизни впитала в себя Сухого без остатка.

Из меня ушла сила. Колени подломились. Остался стоять только потому, что правая ладонь ещё лежала на корне. Изо рта пошла кровь — из самого горла, минуя нос. Тёмная, с привкусом железа и пепла.

А потом левый висок пробило болью, словно туда вбили ледяной гвоздь. Кожа онемела. Я ещё не видел себя в зеркало, но по этому мёртвому холоду, стянувшему скальп, понял — там, где прошла Тьма…

У всего есть плата. Мне выжгло все волосы — я полностью поседел. Пропускная способность человеческого тела — даже моего — имеет свои пределы.

Я выдохнул и опустил голову.

Тимка дышал. Впервые дыхание пошло как у нормального здорового четырнадцатилетнего парня. Серость с кожи ушла, пальцы вернулись на место.

Разжал левую ладонь и снял её с пацана.

У меня внутри ещё сидела эта сила — соединённая мощь семь Альф и Сухого, и она не уходила. Скорее искала, куда уйти.

Я поднял глаза от Тимки и увидел Раннера.

Он находился у кромки круга — успел. Рядом с Раннером стояла Ника, держась его за руку. Глаза у гладиатора были всё такие же пустые, с того дня, как он отдал часть своей души ради нашей победы над Сайраком. Инферно лежал у его ног. Лев с выгоревшими прядями в гриве.

Вот оно.

Я мысленно обратился к Альфе Жизни.

Туда. К Инферно. Верни ему всё.

Древо услышало.

Я стиснул зубы так, что они заскрипели, потому что это была даже не магия.

Это я сам, вживую, отрывал от себя кусок плоти и крови. Серебряная нить рванулась из моей ладони под снег, прошла к лапам льва и ударила ему в грудь. Меня повело. В груди образовалась ледяная пустота — словно я разом постарел на десяток лет. Изо рта густо, толчками пошла тёмная кровь.

Я посмотрел на пустые, мёртвые глаза Раннера. Впереди маячила война с оставшимися Генералами, и мне нужен был цепной пёс, способный рвать глотки, а не сломанная кукла, выполняющая базовые команды. Я стиснул зубы и влил в Инферно остатки доступного серебра.

Лев вздрогнул. Три тусклые пряди в гриве вспыхнули живым огнем. На большее меня не хватило — горлом снова пошла кровь.

Раннер пошатнулся. В его стеклянных глазах что-то дрогнуло, словно треснул лед на реке. Он медленно поднял руку, коснулся своего лица, словно заново учась чувствовать кожу. Ника бросилась к нему, схватила за грудки и отчаянно впилась в губы.

Я отвернулся, сплевывая кровь на снег. Раннер обхватил девчонку жестко, по-мужски.

Главное я увидел — в отряд вернулся полноценный боец, а не его жалкая тень.

И в этот момент позади меня сухо хрустнуло.

Одна ветвь Древа — самая нижняя, та, что висела над Тимкой — потемнела по всей длине. Чернота прошла от ствола до самого кончика. Ветвь обуглилась, треснула у основания и осыпалась тёмным пеплом на снег.

Цена убийства генерала.

Я снял правую ладонь с корня. Серебряная нить погасла. Альфы расходились.

Лань тонким шагом ушла в лес. Орёл взлетел и пропал в сторону восточной кромки. Медведь развернулся и тяжело пошёл в чащу. Волк просто исчез — на его месте остался пустой снег. Альфа Огня кивнул мне и взлетел.

— Мы будем неподалёку, Макс.

Режиссёр беззвучно подошёл ко мне и ткнулся твёрдым лбом прямо в мой висок. Зверь замер и шумно, горячо выдохнул мне в ухо. Словно пытался забрать часть боли себе.