Книга Егерь. Звери и люди, страница 25 – Николай Скиба

Я смотрел на иней, который полз по шерсти Афины. Белые кристаллы расцветали прямо на глазах — появлялись крохотными звёздочками, разрастаясь в сложные узоры. Между ними пульсировали огненные трещины.

Воздух над животом тигрицы дрожал от перепадов температуры. То обжигающий, когда огненная стихия побеждала, то ледяной, когда ветер брал верх.

Два хищника в одной клетке. Мысль зацепилась за что-то знакомое.

Не нужно лезть разнимать волков. Плесни в них ледяной воды и оба ошалеют от шока.

Да, лезть между стихиями Альф — самоубийство. Но можно ведь просто выключить топливо. Огонь горит, потому что есть тепло. А ветер дует, потому что есть разница температур — горячее рвётся к холодному, создаёт потоки.

У меня было всё необходимое.

— Карц! — крикнул я. — Ко мне!

Всё это время рыжий зверь нервничал — три хвоста постоянно подёргивались. Он чувствовал огненную стихию тигрёнка.

Карц поднялся, потянулся и подбежал. Уткнулся влажным носом мне в ладонь, его глаза смотрели с вопросом.

— РААААААААУ, — Афина ревела от боли.

Сейчас… Сейчас…

— Макс, что ты делаешь? — Ирма стояла в трёх шагах, руки тряслись. На щеках блестели слёзы — бабка расчувствовалась настолько, что даже не замечала этого. Смотрела на Афину как на собственную умирающую дочь.

— Тушу пожар.

— Чего⁈ — Голос сорвался, стал хриплым.

Я не стал объяснять — времени не было. Послал Карцу мыслеобраз — его третий хвост позволял контролировать термическое поле. Нужен обратный режим.

Тепловой вакуум.

Тот, который лис получил с третьим хвостом и использовал крайне редко. Забрать тепло, вытянуть его отовсюду. Прочувствовать всё и высосать, обнулить!

Карц долго впитывал мои мысли, пытаясь чётко понять задачу.

Давай, дружище, давай. Вспомни как помогал Мике спасти Афину.

Мысли о лекаре пришли совсем невовремя — я не хотел думать о смерти, но это было тяжело.

Я стиснул зубы:

— Ну же, Карц…

В глазах зверя мелькнуло сомнение. Лис не понимал, зачем огненному зверю создавать холод.

— Давай, — сказал я вслух и усилил давление по связи. — Доверься мне.

Карц фыркнул — звук получился недовольный, но покорный. Обошёл Афину по кругу, принюхиваясь к запахам стихий.

Наконец, встал у живота тигрицы и замер в рабочей позе. Три хвоста распушились веером и неподвижно застыли — как антенны, настроенные на нужную волну. Каждая волосинка наэлектризовалась. По телу лиса пробежала дрожь.

Афина перестала реагировать на окружение — лишь тяжело дышала и рычала. Позади послышались испуганные крики детей.

А потом тепло вокруг живота Афины начало уходить. Сначала едва заметно. Оно вытягивалось медленными волнами.

Все мышцы лиса напряглись, усы дрожали от концентрации. Карц очень часто задышал — будто пробежал марафон и был у финиша.

Температура плавно, но неотвратимо падала.

Я чувствовал это ладонью — кожа под шерстью остывала. Жар от огненных трещин постепенно слабел. Золотые линии тускнели и теряли яркость. Иней на шерсти перестал расти — белые кристаллы замерли. Некоторые даже начали подтаивать по краям.

Огненные трещины пульсировали всё реже и реже — совсем тихо.

Красавчик выбрался из-за пазухи моей куртки и замер на плече. Горностай вытянул острую морду в сторону Афины и напрягся всем крошечным белым телом — усиленное чутьё работало на пределе возможностей. Чёрные глазки-бусинки не мигали. Нос дрожал, втягивая воздух. Зверёк пискнул — он очень переживал.