Книга Егерь. Звери и люди, страница 24 – Николай Скиба

— Назад все, — сказал я. — Лина, Ирма, стойте рядом, но чуть позади и к ней не суйтесь. Остальные — назад!

Карц лёг в двадцати шагах и положил морду на лапы, но глаза не закрывал — смотрел на Афину, кончик хвоста нервно подрагивал. Старик ушёл в камень. Актриса спустилась с верхней ветки на нижнюю и свесилась вниз, вытянув шею. Живой сел рядом со мной и тихо заскулил — от него шло беспокойство.

Стёпа стоял поодаль и переминался с ноги на ногу — копейщик без страха крошил тварей на арене, а от рожающей тигрицы побледнел. Дамир просто встал и не двигался. Раннер сидел на излюбленном валуне и смотрел ровным взглядом. Инферно рядом тревожно ворчал, гораздо громче обычного — лев передавал нам эмоции хозяина.

Лана подошла и встала рядом со мной.

— Ты справишься, — она на секунду стиснула мне запястье и отпустила.

Я кивнул и пошёл к Афине. Медленно, шаг за шагом, ладони раскрыл, взгляд отвёл в сторону — нельзя смотреть хищнику в глаза, когда он в таком состоянии. Тигрица оскалилась и зарычала.

Остановился в двух шагах и присел на корточки.

Послал несколько мыслеобразов. Мои руки, которые лечили её. Сражение с Радонежем.

Тигрица замерла — рычание стало тише. Жёлтые глаза мигнули — муть на секунду отступила, и из-под неё проглянуло узнавание.

Вожак. Свой.

Я сел рядом и положил ладонь ей на голову. Афина мелко тряслась всем телом и хрипло дышала.

Я гладил её по голове и тихо прошептал:

— Ну-у, всё хорошо. Я рядом и никуда не уйду.

Но она всё дышала и дышала.

Я осторожно коснулся живота Афины. И отдёрнул руку, как от ожога, потому что почувствовал то, ЧТО в ней.

Кожа под моей ладонью была ледяной, но это был магический, стихийный холод, который пробирал до костей.

Чёрт, да в ней же тигрята разных стихий! И пробудились они только сейчас, во время родов!

Афина жалобно завыла. Она смотрела на меня с болью и непониманием. Её собственное тело стало для неё чужим.

Живот начал подрагивать. Изнутри послышался глухой гул. Шерсть покрылась инеем, а в следующий миг сквозь этот иней проступили тонкие огненные трещины.

Афина взвыла от боли. Её тело разрывало изнутри.

Вн… м…ие! Зафи… кс… рована стих… ная аном… л…я!

Я даже не осознал, что Спектр впервые за столько время откликнулся. А когда осознал — понял, что ситуация очень серьёзная.

— Мы должны их вытащить! — крикнула Ирма. — Немедленно!

В этот момент через пакт до меня донёсся мыслеобраз Режиссёра. Я увидел две крошечных искры, огненную и воздушную, которые бешено вращались в темноте.

Я лихорадочно думал, пытаясь понять, что сделать.

— Если ничего не делать, она всё равно умрёт, Макс! — закричала Ирма.

— Да дай ты мне секунду! — рявкнул я в ответ.

Но бабка была права.

Патовая ситуация. Неразрешимая задача.

Я мог рискнуть и попытаться провести операцию, спровоцировав всплеск двух стихий Альф, который мог убить всех вокруг и, скорее всего, саму Афину.

Или просто стоять и смотреть, как стихийный конфликт разрывает мою тигрицу изнутри, превращая её в ледяную статую, покрытую огненными венами.

— Макс! — послышался крик Стёпки.

Чёрт. Думай-думай-думай!

Сейчас внутри моей тигрицы сражаются две стихии — огонь и ветер.

Разнять их невозможно, а влезть внутрь — самоубийство.

Ирма всё орет «вытащить», но как вытащить тигрят, если они ещё не готовы выйти, и каждая потуга раздувает конфликт сильнее?