Книга Егерь. Звери и люди, страница 21 – Николай Скиба

— Сиди. Ешь. Рад, что вернулся.

Парень кивнул и откусил хлеба. Руки подрагивали — то ли от усталости, то ли от чего-то другого. Я сел рядом на корень и подождал, пока он прожуёт.

— На дорогах неспокойно, Макс. Патрули появились. Стражу в крупных селениях удвоили, а ещё на каждой развилке застава, проверяют каждого. Раньше махнут рукой и иди, а сейчас допрашивают — кто такой, откуда, куда идёшь, что в мешке. Я два раза чуть не попался — пришлось врать что иду к родне в Рубежное.

Ага, засуетился Аларих, указания раздал, видимо. Любопытно.

— Что-то ещё слышал?

— Бароны нервничают. После арены всё перевернулось — никто не понимает, что случилось, но все чувствуют, что мир поехал. В таверне у развилки мужики рассказывали — Барон Красногорский удвоил гарнизон в замке и забрал половину стражи с дорог. В другой деревне слышал, что Король Аларих стягивает войска к столице. Зачем — никто не знает. Слухи разные — кто говорит война будет, кто говорит мятеж… А всё потому что людей на дорогах стало гораздо больше. Раскола-то всё! Нет! И никто не знает, что это ты, ха-ха. Представляешь? Там уже столько версий… Слышал, какая-то гильдия Звероловов из Драконьего Камня слухи пускает, что это именно они закрыли. В общем, торговцев стало больше везде, зверей видят всё реже и уже начали в зону заходить.

Вот тебе и закрыл Раскол… Хотят захватить зону и вырезать зверей? Этого точно нельзя допустить. Надеюсь, что всё не так, как кажется.

— Ладно, понял. Но почему ты вернулся?

Коля проглотил хлеб и тяжело выдохнул.

— Ох, Макс, не знаю, то ли это, о чём ты говорил… — он на секунду замер, затем кивнул. — В общем, я вышел на восточный тракт, дошёл до развилки у Гнилого ручья. Оттуда на север — до Рубежного, это деревня такая, домов сто. Остановился на постоялом дворе, назвался бродячим охотником. Два дня там пробыл, разговаривал с людьми, слушал. Обычная деревня — пашня, скотина, кузнец, трактир. Ничего особенного.

— Тогда зачем об этом говорить? И почему лошадь загнал? Рассказывай.

Парень замялся. Отложил хлеб и потёр шею.

— Потом я пошёл в лес. Было кое-что. Местные жаловались — кто-то повадился жрать дичь прямо в лесу. Три оленьих туши за последнюю неделю нашли. И якобы странно там всё. Я попросился посмотреть, они отвели.

— И?

— Мясо сожрано подчистую, Макс. Даже потроха. Кости раздроблены. Шкуры пустые валяются, будто из них всё вынули. Но самое паршивое — следы зубов на рёбрах.

Он посмотрел на меня и облизнул сухие губы.

— Я Зверолов может и молодой, но жизнь повидал. Хотя… Кто знает, наверное, ошибаюсь, тяжело в такое поверить. Но следы мне показались… какими-то слишком крупными для волка или медведя. И форма со-о-о-овсем другая. Как будто кто-то с очень сильными челюстями грыз эти рёбра. Кто-то… — он запнулся и посмотрел мне в глаза. — Местные говорят — какой-то мол зверь стихии Земли. Но клянусь своим огненным барсуком, следы похожи на человеческие. Как так, Макс? Я не знаю, связано это с этими Сухими или нет. Но мне стало не по себе, и я решил вернуться и доложить. Поэтому загнал коня.

Парень смотрел на меня и ждал.

— Правильно сделал, что вернулся, — сказал я. — И что не полез проверять сам. Молодец.

Коля выдохнул. Видимо, два дня гнал коня и думал — не зря ли поднял панику, не осмеёт ли его вожак за то, что сбежал от обглоданных оленей.