Книга Егерь. Звери и люди, страница 57 – Николай Скиба

Я остановился у забора. В соседнем дворе старик ковырял граблями — одна из рукояток треснула, и он пытался примотать её бечёвкой. Пальцы не слушались, и старик тихо матерился.

— Отец, — окликнул я. — А кто в том доме живёт?

Он поднял голову.

— Егор-охотник. Знаешь его?

— Нет. Собака у него что-то мается.

— А-а, этот, — старик махнул рукой. — Егор его привязал с месяц назад. Говорит — кидается. Раньше нормальный пёс был, за Егором хвостом ходил, а тут вдруг начал рычать и кусаться. Варька кормит, следит. Но да, жалко псину.

— Варька? — уточнил я.

— Ну да. Дочь, — старик кивнул.

— Понятно… — задумчиво ответил я.

Поблагодарил старика и отошёл в сторону.

В голове складывалось само — собака взбесилась с месяц назад. Туши начали находить тогда же. Охотник значит… А его дочка ходила с когтевыми царапинами и в таверне была одна.

Мне нужно было подтверждение, чтобы действовать наверняка.

Подвёл Живого к дому Егора. Остановился у забора, присел рядом с волком и положил руку ему на голову.

— Слушай меня. Забудь улицу, людей и всех зверей. Вот этот дом. Вот этот запах. Сосредоточься. Вдохни и анализируй. Используй навык на полную.

Живой посмотрел на меня. Потом моргнул, повернул морду к дому и глубоко потянул носом. Тело волка напряглось. Передние лапы упёрлись в землю. Верхняя губа медленно поползла вверх, обнажая клыки.

Волк застыл аж целиком — как замирает зверь, когда встречает что-то, чего боится и ненавидит одновременно. Стоял у забора и смотрел на дверь дома.

Когда волк рычит — это понятно. А вот когда волк молчит и не шевелится — это страшнее. Так замирают звери перед тем, от чего бегут.

Ну вот и подтверждение. Нет, пока что — зацепка.

Отец Вари. Человек, на которого в деревне никто даже пальцем не показал. Я применил нюх маны и разочаровался — пусто. Судя по всему, мои способности были ограничены. Может навык почует Сухого лишь в какой-то определённый момент?

Значит, ночью я прослежу — надеюсь не ошибся.

Я забрался на дерево в лесу так, чтобы было видно дом. Сделал это ещё засветло — пока деревенские ужинали и закрывали ставни. Живой лежал внизу, под деревом, в густой траве — его шерсть сливалась с сумерками. Карца оставил в ядре. Красавчик в этот раз решил остаться внизу — рядом с волком.

Деревня затихала. Скрипнула дверь у соседей, кто-то выплеснул помои. Пёс у столба всё скулил.

Я сидел на ветке и смотрел на дом. В окне кухни двигались две тени. Отец и дочь просто ужинали — вполне обычный вечер.

Затем лучина в окне погасла, тени исчезли и дом затих.

Я ждал.

Первый час — ничего. Только двое мужиков с вилами и фонарём прошли по улице. Тот самый «караул», о котором орал староста. Они шли, плотно прижавшись друг к другу, громко топали и светили фонарём прямо перед собой, полностью ослепляя сами себя. Классическая ошибка напуганных дилетантов. Любой мало-мальски умный хищник обойдёт их за десять шагов в тени, и они даже не пискнут.

Второй час тянулся так же. Я привык ждать. В тайге половина охоты — это ожидание. Сидишь, смотришь на тропу и ждёшь зверя. Кто ждать не умеет — тот не охотник.

На третий час луна спряталась за облака. Темнота стала густой.

Я напрягся. Живой внизу поднял голову.

Пёс у столба внезапно захрипел. Он даже не залаял — рухнул на брюхо, вжался в грязную землю и заскулил так тонко и жалко, будто его уже резали. Животный, первобытный ужас. Тварь внутри дома проснулась и начала фонить аурой высшего хищника.