Онлайн книга «Егерь. Звери и люди»
|
Неужели хозяин бьёт? Хотя вряд ли, наверное, болен. На площади стоял трактир — приземистый бревенчатый дом с покосившейся вывеской. Из-за двери доносился чересчур громкий и злой гул. Я уверенно толкнул дверь и шагнул внутрь. Меня никто не заметил. Трактир был набит людьми. Человек сто, может больше — вся деревня. Стояли, сидели, подпирали стены и… Орали друг на друга. В центре зала за столом сидел староста — грузный мужик лет пятидесяти с натянутыми от крика жилами на шее. Он пытался говорить, но его перекрикивали. — Уже четвёртая туша за неделю! — орал кто-то из задних рядов. — ЧЕТВЁРТАЯ! А ты сидишь и языком чешешь! — Я караул ставил! — гаркнул староста. — Две ночи подряд! Никто ничего не видел! — А может, и видели, да рассказывать не хотят! — визгнула баба в платке. — Может, знают кто это, да молчат! — Ты на кого намекаешь⁈ — рявкнул мужик у стойки. Здоровенный, руки по локоть красные, фартук заляпанный. Сразу видно — мясник после работы. — На меня опять? Я мясо разделываю, а не оленей в лесу жру! — А кто ж ещё? — баба не унималась. — У тебя руки вечно в крови, живёшь на отшибе, бобылем, с людьми не разговариваешь! Что мы про тебя знаем? — Да пошла ты! — мясник стукнул кулаком по стойке. — Я тридцать лет в этой деревне живу! Тридцать! Скотину вашу резал, свадьбы ваши кормил, а теперь я у вас зверь лесной⁈ Гул усилился. Кто-то поддержал мясника, а кто-то — бабу. Староста хлопнул ладонью по столу. — Тихо! Тихо, я сказал! Из угла поднялся жилистый мужик с обветренным лицом. — А чего вы на Митяя взъелись? — голос у него оказался скрипучий и раздражённый. — Лучше спросите, куда мои две козы делись! Хоп, а утром пусто — нет их! Ни крови, ни шерсти! — Так может ты их сам и зарубил, чтобы взгляды отвести, пастух чёртов! — крикнул кто-то. — А теперь на других списываешь! — Ах ты сволочь! — пастух шагнул к крикнувшему, и двое мужиков перехватили его за плечи. — Отпустите! — рвался Фёдор. — Я ему сейчас!.. — Сядь! — рявкнул староста. — Фёдор, сядь на место! Пастуха усадили. Он сидел и сопел, красный до ушей — руки тряслись. Следующие полчаса я стоял и слушал, как деревня варилась в собственном страхе. Каждый подозревал каждого. Старуха у печки рассказывала, что видела ночью длинную тень за сараем — аж на четырёх ногах. Мужик из заднего ряда клялся, что слышал вой из оврага. Молодая баба с ребёнком на руках тихо плакала и говорила, что боится выпускать детей во двор. Кто-то предложил позвать Зверолова-лекаря — пусть проверит деревню, может, нечисть уйдёт. Кто-то буркнул, что лекарь сам боится и носа из города не сунет. Мясник сидел у стойки и молча пил. На него косились. Пастух буравил взглядом того, кто обозвал его. Баба в платке шепталась с соседкой, показывая пальцем то на мясника, то на пастуха. А в дальнем углу за пустым столом сидела девчонка лет пятнадцати — взгляд сам упал на неё. Тощая, тёмные волосы были перехвачены тряпкой — она сидела и смотрела в стол, теребя подол застиранного платья. Я осмотрел зал — никто к ней не подсаживался, никто не окликал. Привыкли, видимо. Девчонка-подросток одна — значит, так тут заведено. Значит, давно одна. Староста предпринял последнюю попытку навести порядок. — Значит так! — он встал и обвёл зал тяжёлым взглядом. — Хватит друг на друга лаять. Кто-нибудь видел хоть что-нибудь? Конкретно? Кто видел зверя? |