Книга Егерь. Последний рывок, страница 118 – Николай Скиба

Потом тигр медленно повернул голову и взглянул на меня, Лану и Севера. Пасть раскрылась — и над площадью пронёсся рёв, который шёл одновременно из горла тигра, из пламени шерсти и из шороха ветра в крыльях.

Площадь сжалась.

Стражники в первых рядах присели и схватились за оружие, и тут же опустили его, поняв, что бить им некого. Я видел, как женщины прикрыли детям головы. Король Пустошей встал из своего кресла, не отрывая глаз от тигра. Аларих оставался неподвижен, но корона на его лбу едва заметно качнулась.

Через несколько секунд образ начал рассеиваться.

Тигрята опустились на четыре лапы и тихо сели у ног Ланы. Огненный коротко лизнул свою лапу, словно ничего не произошло.

В дальнем углу площади заплакал ребёнок.

Я повернулся обратно к толпе.

О союзе с Городом Семи Хвостов говорить не стану. Мы с Риком подождём.

Выдохнул.

— И последнее, — сказал в наступившую тишину. — Звериный рубеж — не угроза соседям. Пока соседи не становятся угрозой.

Задержал взгляд на толпе ещё пару секунд.

Потом отступил от трибуны на шаг и коротко склонил голову.

Площадь взорвалась удивлённо-восторженным гулом нескольких тысяч голосов одновременно. Кто-то начал хлопать. Кто-то выкрикивал имена. Какой-то парнишка выкрикивал «Звериный рубеж». Городская стража держала ситуацию под контролем, но даже у них в глазах было то же ошеломление, что и у горожан.

Барон Валентин подошёл к свободной подставке и поставил на неё герб — тот самый, который лично заказал, как подарок: серебряное древо на тёмно-зелёном поле, окружённое семью звериными следами. Он заранее спросил у меня позволения, и я не стал противиться.

Герб Звериного рубежа занял своё место.

Дело сделано.

Гул на площади постепенно осел.

Барон отошёл от гербовой подставки и сделал кому-то знак рукой. Из-за плеча Валентина выступили двое слуг. Один нёс длинный плоский футляр из тёмного дерева, второй — туго свёрнутое полотнище, перехваченное серебряной лентой.

Барон встал передо мной и заговорил уже без той громкости, какая нужна была для церемонии.

— Ну что, Максим Александрович. С пустыми руками я тебя отсюда не выпущу — старая школа не позволяет. У меня для тебя две вещи. Одна — для души, другая — для головы.

— Заинтриговал.

— На то и расчёт.

Барон взял у слуги полотнище, шагнул на полшага вперёд, перехватил серебряную ленту и развязал её одним движением. Полотнище раскрылось у меня перед глазами, и я увидел его целиком.

Знамя было длиной в три моих роста и шириной в два. В центре знамени серебряной нитью было вышито Древо Жизни. Вокруг него кольцом шли семь звериных следов — по одному на каждую стихию.

Качество работы было видно глазу даже на расстоянии.

— Это для души, — сказал барон, наблюдая за моим лицом. — Герб гербом, но знамя — это другое. Сможешь повесить на стены своего города. Шили три лучшие швеи Драконьего Камня.

Я взял знамя у него из рук и провёл большим пальцем по серебряной нити вокруг ствола древа. Шов лежал плотно, без перекосов.

— Семь следов, — заметил я. — Ты откуда узнал, что мне важны именно семь стихий?

Барон коротко усмехнулся.

— Драконоборец…

— Вот оно как, — я усмехнулся и покачал головой, затем ещё раз провёл ладонью по вышивке и передал знамя Дамиру.

— Хорошо сделано. Спасибо.