Книга Егерь. Последний рывок, страница 22 – Николай Скиба

Гладиатор сразу прибавил шаг, явно зная, куда идти.

Вблизи Железноград был другим. Внизу я наблюдал живой хаос улиц, крики торговцев, скрип немазаных колёс по брусчатке. Узкие переулки уходили в темноту между стенами — как норы, откуда тянуло сыростью и кошками. Вывески над лавками были деревянными, с выжженными рисунками — башмак, бочка, рыба, молот.

— Обычный рынок, — бросил Раннер, кивнув на торговую улицу справа. — Утром здесь не протолкнуться.

Я свернул туда. Рынок — это срез города. Хочешь понять место, где ты оказался — иди и смотри, как люди тратят деньги.

Торговая улица была широкой. Лотки стояли в два ряда вдоль стен — деревянные прилавки с навесами из парусины, которая хлопала на ветру. Между ними едва протискивались люди с корзинами и тележками.

У первого лотка торговали рыбой. Хозяин орал что-то о свежем улове и размахивал щукой размером с хорошую дубину. Я невольно вспомнил Фому и мотнул головой.

Рядом с торгашом стоял питомец — крупная выдра с блестящей шкурой и непропорционально большими лапами. Зверь сидел на прилавке и смотрел на покупателей с видом соучастника. Когда очередная хозяйка начинала торговаться, выдра поворачивала к ней морду и издавала короткий одобрительный звук. Хозяйки таяли. Мужик явно использовал питомца как торговый инструмент.

— Берёт, — коротко прокомментировал Раннер у меня за плечом.

Через три лотка дальше стоял молодой парень лет двадцати с лотком пряников. Товар был разложен аккуратными рядами, но парень не торговал — он смотрел куда-то поверх голов с таким выражением, будто прикидывал, успеет ли сбежать до темноты. Рядом с ним на ящике сидел маленький, белый горностай с чёрным кончиком хвоста. Зверь периодически вставал на задние лапы и внимательно осматривал толпу, потом тыкал носом в бок хозяину. Парень каждый раз встряхивался и начинал кричать про свежую выпечку, но через минуту снова уходил в себя.

Я остановился у лотка.

Парень уставился на татуировки пактов, которые не спрячешь под воротником.

— Пряник.

Он взял монету, которую я положил на прилавок, и протянул пряник.

Горностай мгновенно переключился на меня. Зверь навострил уши, потянул носом воздух и тут же застыл.

Красавчик вышел сам. Просто вылез из-за пазухи и спрыгнул. Сел и уставился на горностая торговца с уже знакомым мне выражением превосходства — он не собирался ничего доказывать.

Маленькое тело зверька торговца буквально сплющилось на ящике — зверь прижался животом к дереву, уши легли назад, хвост втянулся. Инстинкт, который не спрашивает разрешения — рядом что-то, что стоит выше тебя в любой цепочке, которую ты знаешь.

Красавчик даже не повернул к нему голову.

Он смотрел куда-то за прилавок — где между ящиками с товаром была узкая щель. Потом его нос дёрнулся один раз, и он коротко, без суеты, переступил лапами. Развернулся и сел уже лицом к толпе, спиной к горностаю торговца.

Зверь осторожно поднял голову. Уши распрямились. Он смотрел на Красавчика с осторожным интересом.

Потом он снова встал на задние лапы, осмотрел толпу и ткнул хозяина носом в бок.

Парень встряхнулся и заорал про свежую выпечку.

Я отправил Красавчика в ядро — ни к чему привлекать внимание.

— Давно работаешь? — спросил я парня.

— Третий год, — ответил он и покосился на горностая. — Это отца дело. Он заболел.