Книга Егерь. Последний рывок, страница 65 – Николай Скиба

Я уже разворачивался, чтобы крикнуть Карцу — и не успел.

Мирана опустилась на колено.

Она не произнесла ни слова — просто сильнее прижала обе ладони к верхней плите зубца. По тыльной стороне её рук жилы вздулись — набухли тёмными шнурами под бледной кожей.

Все замерли.

Сначала по стене прошла едва заметная волна — рябь, которую скорее почувствовали ноги, чем увидели глаза. Потом камень загудел, под подошвами завибрировали доски помоста.

БАХ!

Из внешней поверхности стены выстрелили десятки шипов — они одновременно вырвались из гранита и прошили гулей насквозь. Тот, что карабкался по кладке, получил три шипа одновременно — один пробил грудину, второй прошёл сквозь бедро, третий прошил руку и намертво вбил её в камень. Тварь дёрнулась и повисла, ноги её ещё несколько секунд перебирали воздух.

Шипы перемалывали плоть и кость, сбрасывая куски в ров. Ползущий обрубок исчез в этой мясорубке без следа — на снегу осталось только тёмное пятно. Тот, что бил кулаком в стену, получил шипом прямо в череп и осел мешком, а его рука дёрнулась ещё раз по инерции и замерла.

Потом шипы со скрежетом втянулись обратно. Стена снова стала ровной.

Ополченцы молчали.

Я взглянул на Мирану.

Друид стояла, опёршись плечом о зубец. Одна рука всё ещё лежала на камне — без этой опоры она бы не устояла. Из левой ноздри бежала тёмная струйка. Кровь капала на серый гранит. Одна капля, потом другая.

Я сжал зубы.

Генерал потратил на неё самый дешёвый ресурс, который у него был — мясо, которого ему не жалко. А мы израсходовали смолу, болты, силы и вот теперь — Мирану. Один котёл уже пустой. Болтов ушло под сорок штук. Сыч Зои получил ранение. И всё это за одну разведывательную волну, которую Сухой пустил просто чтобы посмотреть, как мы реагируем.

Посмотрел на опушку.

Сотни немигающих точек.

Генерал ждал.

Молчание после разведывательных волн затянулось. Тварь перебирала варианты. Я чувствовал это так же отчётливо, как чувствуешь, что зверь в кустах не ушёл, а просто затих.

Красавчик сжал мне плечо.

Земля под ногами дала первый лёгкий толчок раньше, чем я успел перевести взгляд — как если бы где-то очень глубоко сдвинулся пласт породы. Потом второй, за ним третий. Снизу поднялась ритмичная дрожь. Мирана оторвала ладонь от зубца и прижала её к настилу — слушала.

Воздух стал липким. Справа от меня кто-то из ополченцев сбивчиво молился всем богам. Слева глухо звякала сталь — у мужика так тряслись руки, что наконечник копья бил по каменному зубцу. Я не стал на них орать. Сейчас слова не работали. Нервы натягивались до звона, и этот звон сводил с ума не хуже трупного смрада.

Потом с опушки донёсся оглушительный треск.

Деревья начали валиться — под давлением того, что шло сквозь них. Стволы быстро ломались один за другим, как костяшки домино.

Лес выплёвывал орду наружу.

— Держать позиции, — сказал я, стараясь держать голос ровным. Сейчас это было важно — важнее любого оружия на стене.

Орда вышла на открытое поле.

Вся монолитная масса, которая с самого начала стояла в темноте, разом сорвалась.

Луна на несколько секунд вышла из-за облаков, и в этом тусклом свете я увидел первые ряды.

Среди обычных гулей двигались другие — раздутые, горбатые, с плечами шире дверного проёма. Генерал берёг их для стены.