Книга Егерь. Последний рывок, страница 73 – Николай Скиба

Потом она лопнула.

Кровь шрапнелью ударила вниз и в стороны. Раскалённые капли прошивали гулей насквозь, вскипали внутри тел и рвали скверну изнутри.

Те, кто успел войти в пролом, падали, не добежав до первых домов — просто складывались на полушаге, будто кто-то выдернул из них стержень.

Твари, которые только что лезли через обломки, получали этот дождь сверху — в черепа и спины — и оседали на камни, дёргаясь короткими, бессмысленными рывками.

Но истинная цель Григора была в другом.

Кровавый дождь хлестал по стенам и самому пролому — по краям рваной кладки и по телам, которые гули использовали как ступени. Скверна горела. Там, где капли попадали в живую массу, вспыхивало что-то тёмное, и этот запах — горящего гнилого мяса — мгновенно пробивал все остальные запахи ночи.

Стена пролома на несколько секунд стала непроходимой. Живое мясо, которое пёрло снаружи, встречало раскалённый барьер и откатывалось назад, обжигая то, что у этих тварей осталось от рефлексов.

Орда на несколько секунд замерла — передние ряды горели, а задние упирались в эту преграду.

Посмотрел на Григора.

Он уже не стоял.

Отшельник сидел на земле, опираясь спиной о бок Горна. Медведь рядом с ним ослаб — огромная туша медленно опустилась на бок.

Марэль держалась чуть дольше, но её передние лапы подогнулись, и она тоже легла — мордой на землю, бока едва поднимались.

Шкура на обоих зверях обвисла. Мышечная масса ушла, будто кто-то выкачал из них всё содержимое, оставив только кости и кожу.

Они не умерли. Но из них вышло всё.

Я смотрел, как опадает некогда могучая шкура Горна. Звери, способные ломать вековые сосны, превратились в пустые мешки с костями.

В их тускнеющих глазах не было упрёка в сторону хозяина — только первобытная покорность Вожаку.

Я молча стиснул зубы, принимая их жертву. Этот долг мы отдадим кровью.

Григор поднял голову и нашёл меня взглядом. Лицо у него было серым, губы потрескались. Он хотел что-то сказать, но вышел только сухой выдох. Я уже разворачивался.

— Раннер!

Гладиатор считал ситуацию быстро, без объяснений. Инферно бежал рядом, прикрывая фланг широким телом.

— Отшельника — к Ирме. Немедленно!

Раннер не улыбался. Просто подхватил Григора под мышки и потащил, не церемонясь. Тот не сопротивлялся — голова запрокинулась, ноги волочились по земле. Инферно встал между ними и проломом, перекрыв линию обзора для всего, что могло появиться снаружи.

Отшельник из последних сил прошептал что-то, чего я не услышал, но понял.

Медведи растворились в ядре смертельно раненного Григора.

Сколько гулей уже сдохло? Больше трёхсот.

Я развернулся к пролому.

Через кладку лезли новые твари — те, кого не достал кровавый дождь. Они карабкались по обгоревшим обломкам и телам предыдущих волн. Жёлтые огни глаз в темноте всё не кончались.

Справа появился Карц — я почувствовал его раньше, чем увидел, по волне тепла, которая прошла по правой руке. С крыши скользнула Актриса, приземлилась в трёх метрах слева и сразу перераспределила вес — присела чуть ниже, расставила лапы шире.

Узкое место работало в нашу пользу — пролезет только то, что протиснется через горлышко. А горлышко я закрою своим телом, пока ополченцы перестраивают линию за спиной.

— Карц. Держи центр. Точечно.

Лис занял позицию между мной и проломом. Его аура сжалась до управляемого купола.