Книга Егерь. Последний рывок, страница 75 – Николай Скиба

Зоя или Ника. Не мог определить.

Серый Волк Корня выл — тот тоскливый звук, который бывает, когда зверь видит хозяина в беде и не может добраться. Значит, Корня прижали.

Посреди двора что-то горело. Кто-то из ополченцев додумался поджечь запасы дёгтя прямо на земле, перегородив проход между постройками. Гули шли через огонь, но медленнее, и это давало людям секунды.

Афина работала на западном секторе.

Я чувствовал её через связь — ощущал каждый удар как тупое тепло в левой части груди. Она двигалась прямолинейно, без манёвров — просто шла вперёд, и «Доспех Катаклизма» делал всё остальное. Гули, которые попадали в зону контакта с её телом, горели изнутри.

Но тепло в левой части груди становилось тусклее. Медленно, но я его чувствовал.

Актриса скользила на воздушных платформах, её когти работали сверху вниз — точечно, туда, где ополченцы не успевали. Гуль, который обошёл строй с восточного угла и уже занёс руку над чьей-то спиной, получал ветряное лезвие в шею раньше, чем успевал ударить. Рысь не задерживалась на одном месте — рвала и уходила дальше, и этот постоянный воздушный контроль держал фланги живыми там, где у людей уже не хватало рук.

Живой вновь взревел.

Я шагнул вперёд.

Шесть тварей одновременно потеряли координацию. Первый — нож в затылок, лезвие вошло до упора. Второй — разворот, удар в висок. Третий попытался схватить меня за куртку — я ушёл под руку и вогнал клинок в основание черепа. Четвёртый получил удар в горло и упал, когда я уже шёл к пятому.

Шестой оказался крупнее остальных, сначала показалось, что это таран, но тех сплющил Старик.

Этот был просто большой. Плечи шире моих, руки длиннее, и три секунды оглушения ему хватило только на то, чтобы замедлиться, но не остановиться. Он двигался вперёд даже в ступоре — инерция массы.

Я шагнул навстречу, под его вытянутые руки, и ударил снизу вверх — нож вошёл под нижнюю челюсть и пробил небо насквозь. Тварь по инерции продолжила движение и навалилась на меня всем весом. Я принял её на согнутые ноги, удержал равновесие и толкнул тушу назад. Она упала поперёк пролома, на несколько секунд перегородив его.

Живой немедленно встал на труп и зарычал в темноту за стеной.

Я отступил на два шага и перевёл дыхание.

Правое плечо ныло — накопилась усталость. Пальцы на рукояти стали менее чуткими. Это нормально — терпимо.

Но сверху, со стены, донёсся мгновенно оборвавшийся крик. Я вскинул голову.

Генерал сменил тактику. Гули перестали лезть в узкую щель. Они хлынули вверх, и восточный прогон пал на моих глазах. Двоих арбалетчиков просто снесло во двор чёрной волной. Здоровяк Куц отбивался обломком древка, но его уже брали в кольцо, погребая под массой гнилого мяса.

Периметр был прорван. Стена больше нас не защищала.

— Отходим! — рявкнул я так, что сорвал голос. — К центру!

Краем глаза постоянно сканировал тыл.

Потому что теперь мы пятились. Медленно, шаг за шагом, оттягивая линию к центру деревни. Тактическое сужение кольца. Чем периметр уже, тем меньше направлений для прорыва, и тем дольше держатся уставшие руки ополченцев.

Гули давили одновременно со всех сторон — в какой-то момент их стало очень много, и Генерал просто ожидал, где прорвётся.

Справа!

Я не видел, как это произошло — только услышал короткий треск и тяжёлый удар о стену постройки. Повернул голову на долю секунды.