Книга Веронская насмешница, страница 144 – Кристина Додд

Лицо Эскала-старшего искажало свирепое выражение, в каждом его движении сквозила ярость. Он не мог по-настоящему ударить Барнадина, но ему как-то удавалось превращать свой гнев в разряды молний, которые становились все сильнее.

— Это ты убил меня! Ты! Мой друг, мой личный страж. Это ты меня опоил. Это ты пронзил мне сердце. Человек, прикрывавший мою спину, лишил меня жизни, дыхания, будущего. Иуда!

Я чуть повернула стопу, оперлась на нее и пустила в ход всю силу дрожащих ног, чтобы подтянуться повыше примерно на длину мизинца. Но даже это дало облегчение напряженным рукам и плечам. По мере того как я мало-помалу подтягивалась вверх по перилам, дышать становилось все легче. Вот я уже смогла поставить локти на верхнюю перекладину. У меня получилось! Сделав паузу, чтобы дать отдых трясущимся рукам, я увидела перед собой новую картину.

Барнадину больше не требовалось проваливаться в призрачное тело Эскала-старшего, чтобы ощутить на себе его гнев. Теперь для этого достаточно было просто приблизиться к мертвому князю. Раздавалось шипение, волосы и руки бывшего личного стража курились легким темным дымком, его опаленная кожа стала походить на поверхность ракушки – грубую, покоричневевшую, испещренную зелеными и алебастровыми крапинками. До меня доносился запах горелой плоти. Эскал-старший расправлялся со своим бывшим другом. Каким-то образом ему это удавалось.

— Прекрати! – закричал Барнадин. – Прекрати сейчас же! Ты мертв!

— Твои руки запятнаны кровью, поэтому их сжигает мой праведный гнев.

— Праведный? Да ты же прелюбодей!

— Это ты – ты! – не допустил, чтоб я узнал своего сына. – Призрак сделал движение в сторону неподвижной фигуры брата Камилло. – А теперь мой сын мертв. Убит собственным дядей!

Барнадин застыл. Теперь его взгляд был прикован к струйке крови, которая сочилась из раны на голове брата Камилло. Похоже, кривые дорожки Барнадина наконец вывели его туда, где он оказался лицом к лицу с последствиями своих поступков. Эскал-старший переместился ему за плечо и тихо заговорил прямо в ухо:

— Ты убил меня. Ты пытался убить мою мать, вдовствующую княгиню, которая привечала тебя за своим столом и считала союзником. Теперь ты убил моего сына. Твоего племянника! Ты нарушил все клятвы, все обязательства по отношению и к своей, и к моей семье. За твои злодеяния гореть тебе в адском пламени.

Барнадин со слезами на глазах повернулся к нему.

«Эх ты, князь, – подумалось мне, – мог бы уже и меня упомянуть».

И тут он совершил первую тактическую ошибку, после которой я поняла, почему о грозящей мне злой судьбе до сих пор не было сказано ни слова. Князь не забыл, что я болтаюсь на высоте четырех этажей, а вот Барнадин упустил из виду, но, когда Эскал-старший глянул в мою сторону, конечно, вспомнил, улыбнулся и кивнул в жуткой пародии на добродушие.

— Если уж я обречен на адское пламя, пусть для него будет как можно больше причин.

Я видела смерть в холодных темных волчьих глазах и, подстегнутая страхом, напряглась изо всех сил, подтянулась, легла грудью на перила и попыталась перекинуть через них ноги. Юбки мешали, тяжелая одежда тормозила мои движения.

Как будто этого мало, призрак не мог поделать ничего, чтобы замедлить приближение Барнадина. Не помогли ни его броски, ни молнии, ни оскорбления. Барнадин схватил меня за плечи, удерживая на месте, осклабился и сказал призраку: