Книга Веронская насмешница, страница 142 – Кристина Додд

Брат Камилло схватил Барнадина и тащил его прочь от меня, но нетренированному монаху не тягаться с бывалым воином. Юноша был близок к поражению, однако Барнадин не пытался лишить его жизни, задушив или ударив ножом. Вместо этого он жутким тоном прошептал:

— Что ты здесь делаешь? – и вцепился в своего противника так, будто… будто не способен его ранить.

Так я получила абсолютное и окончательное подтверждение своей правоты: брат Камилло являлся сыном Эскала-старшего от невинной Елены – и племянником Барнадина.

— Во имя Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа я приказываю тебе остановиться! – воскликнул молодой человек.

Но Барнадин продолжал борьбу, и я видела: он не намерен сдаваться. Убивать своего противника он, пожалуй, и не станет, но способен избить его до потери сознания, чтобы вывести из игры.

Брат Камилло тоже явно это видел и, когда Барнадин отвел кулак для удара, закричал:

— Стой, дядя!

Барнадин застыл на месте и уставился на него. В каждой линии его напряженной позы читались ужас и протест.

— Как ты меня назвал?

— Дядей. – Брат Камилло взял Барнадина за плечи и приблизил свое лицо к его лицу. – Хотя сестра Агнеса скоро покинет земную юдоль, моя матушка пока еще жива. Ты знаешь это и знаешь, что ты – мой дядя.

Вжимаясь в парапет, я попыталась ускользнуть, хотя даже не могла стоять прямо: все тело болело, сжимавшие стилет пальцы ныли, а взгляд был прикован к разыгравшейся передо мной сцене.

— Знаю, – судорожно вздохнул Барнадин. – А вот ты как узнал?

— Думал, наши пути никогда не пересекутся? – спросил брат Камилло.

— Я навещаю Елену. Навещаю так часто, как только могу, ношу ей еду и одеяла. Она ни разу не говорила, что вы нашли друг друга, – сказал Барнадин.

— Мы решили, что об этом лучше всего помалкивать.

— Но она все мне рассказывает! – Барнадин умудрился произнести это так, словно сестра предала его, сохранив в тайне то, что сам он хотел утаить от нее.

— Она боится, что из-за ее греха ты нарушил клятву защищать князя Эскала-старшего. Боится, что ты убил ее возлюбленного. – Полным глубокой печали голосом брат Камилло добавил: – Дядюшка, она боится за твою бессмертную душу.

— Она не может знать, что я сделал!

— Она боится всего этого, – повторил молодой монах. – Мы решили, что я буду наблюдать за тобой и не допущу, чтобы ты еще кому-то навредил, а когда стало ясно, что ты нацелился на госпожу Розалину, я стал ходить за ней по пятам.

Что ж, это объясняло многое в поведении брата Камилло. Понятно теперь, почему он меня предостерегал.

Барнадин провел рукой по глазам и уставился на ладонь, будто удивляясь, откуда на ней слезы.

— Елена умирает.

— Да, так оно и есть, и все ее молитвы о тебе, ее горячо любимом брате. Она не хочет, чтобы ее прегрешения легли пятном на твою душу.

— Нет! – взвыл Барнадин, словно пес, которому очень больно. Он ударил юношу кулаком и сбил с ног.

В шее монаха что-то хрустнуло, он отлетел назад, с глухим стуком ударился головой о парапет и без движения застыл на полу.

Я поползла к его замершему распростертому телу, шепча:

— Брат Камилло, нет, пожалуйста, брат Камилло! – Конечно, я боялась за себя, но и за него тоже, боялась за этого храброго парня, который пытался меня спасти и поэтому вступил в схватку с собственным дядей-воином.