Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 63 – Лисавета Челищева

— Лана, — прорычал он. — Ты сводишь с ума.

От этих слов внутри всё сжалось. Он двигался во мне, глубоко, резко, и я чувствовала, как напряжение нарастает, как всё тело превращается в один сплошной нерв.

— Тимур, я сейчас...

— Давай, — он ускорился, схватившись за изголовье кровати для опоры. — Сделай это для меня.

Я закричала, выгибаясь, сжимаясь вокруг него. Волна удовольствия накрыла меня с головой, ослепляя, вышибая воздух из лёгких. Я чувствовала, как он кончает следом, наполняя меня, и это последнее, что я осознала, прежде чем уставший мозг отключился.

Я проспала где-то час. Проснулась от тихого звука. Лежала на кровати, свернувшись калачиком, и смотрела, как он одевается. Мышцы ныли, между ног всё горело, но я не могла заставить себя пошевелиться.

Тимур натянул джинсы, застегнул ремень. Я смотрела на его спину — широкие плечи, рельефные мышцы, царапины, которые оставила я.

— Не уходи, — тихо попросила я.

Он замер, повернулся ко мне. В полумраке спальни он выглядел просто потрясно. Всегда бы засыпать с таким видом.

— Ты уверена?

— Да. Останься на ночь.

Он вернулся к кровати, лёг рядом, притягивая меня к себе. Я уткнулась носом в его грудь. Улыбнулась.

— Мне очень давно не было так хорошо, — прошептал он.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Мне тоже.

Он поцеловал меня в макушку, обнял крепче.

— Спи. Я никуда не уйду.

Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом. Я потянулась, чувствуя, как всё тело ноет после вчерашней ночи. Мышцы ныли, между ног всё ещё горело, но где-то глубоко внутри разливалось странное, давно забытое тепло.

Я протянула руку в сторону — и нащупала пустоту.

Подушка рядом была холодной. Тимур ушёл.

Я села в кровати, кутаясь в одеяло, и огляделась. В спальне было пусто, только моя разорванная одежда валялась на кресле, напоминая о событиях прошлого вечера. Я нахмурилась. Неужели он ушёл, даже не попрощавшись? После того, что между нами было?

Я спустила ноги с кровати и встала. Тело слушалось плохо, ноги подкашивались, но я заставила себя пойти на кухню.

И замерла на пороге.

На столе, который стоял у окна, возвышался букет. Белые лилии. Крупные, свежие, с тяжёлыми каплями воды на лепестках. Они стояли в простой стеклянной вазе — я даже не знала, что у меня есть ваза. Видимо, Тимур нашёл.

Я подошла ближе. Цветы пахли сладко, приторно, заполняя комнату этим тяжёлым ароматом. Рядом с вазой лежала маленькая записка, сложенная пополам.

Я развернула её.

«Надеюсь, ты передумаешь. Т.»

Я прижала записку к груди, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Глупая. Какая же я глупая. После всего, что сказала ему вчера у подъезда — про последний раз, про то, что не хочу быть его очередной, — он всё равно вернулся. Оставил цветы. Написал это.

Я улыбнулась, пряча лицо в ладонях.

Но улыбка быстро погасла.

Я опустила руки, посмотрела на букет, потом на своё отражение в окне — растрёпанная, синяки на шее от его поцелуев. Браслет на запястье — серебряный, тонкий, ненавистный.

Я не могу сейчас. Не могу позволить себе расслабиться, поверить, утонуть в нём. Пока этот псих на свободе, пока он угрожает моим близким, пока он следит за каждым моим шагом — у меня нет права на личную жизнь. Нет права втягивать Тимура в этот ад.