Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 91 – Лисавета Челищева

— Ты плачешь?

— Нет.

— Плачешь.

— Отстань.

Он усмехнулся, отпустил моё лицо. Положил руку мне на колено, сжал.

— Всё будет хорошо.

Мы ехали по шоссе, когда сзади замигали синими огнями. Тимур выругался сквозь зубы, прижался к обочине.

— Нужны документы, — он прочистил горло, открывая бардачок. — Достань, пожалуйста. В папке.

Я нашла папку, пролистала. Страховка, свидетельство о регистрации, талон техосмотра. Пока Тимур опускал стекло и разговаривал с подошедшим гаишником — молодым, с острыми глазами и рацией в руке — я смотрела на документы.

Водительское удостоверение. Фамилия и имя водителя: Тимур Касинец.

Необычная. Я повертела корочку в руках, разглядывая фото. Тимур на нём был без синяков, с чисто выбритым лицом, но взгляд тот же — цепкий, внимательный.

Гаишник козырнул, вернул документы, пожелал удачи. Тимур поднял стекло, вырулил обратно на трассу.

— Касинец, — улыбнулась я, убирая страховку в бардачок. — Интересная фамилия.

Он покосился на меня.

— Необычная, — добавила я.

— Угу.

— Ты когда-нибудь искал её историю?

— Нет. А что?

— Просто любопытно.

Он хмыкнул, положил руку мне на колено. Погладил большим пальцем внутреннюю сторону бедра — лёгкими, дразнящими движениями. Я выдохнула, чувствуя, как по телу разливается тепло.

— Ты за рулём, — напомнила я.

— А я умею делать несколько дел одновременно. Показать?

Его пальцы скользнули выше, к самому краю джинсов. Я вцепилась в сиденье, закусила губу. Ширинка давила на низ живота, и каждое его прикосновение отзывалось трепетом там.

— Мы разобьёмся, — прошептала я.

— Не разобьёмся.

Он надавил сильнее, и я прикрыла глаза, откидываясь на спинку. Внизу живота всё сжалось, заныло. Его пальцы двигались в такт — медленно, ритмично, сводя с ума.

— Тимур...

— Тс-с.

Я замолчала. Смотрела на дорогу, на небо, на мелькающие за окном деревья. И чувствовала только его руку, его пальцы, его власть над моим телом.

Он убрал руку только когда мы свернули на просёлок. Я выдохнула, еле приходя в себя.

— Ты жесток. Ты знаешь?

— Ты ещё не видела, на что я способен.

Я не знала, куда мы едем. Но понимала, что сейчас я должна ему доверять.

Мы мчались по дороге, и я смотрела на проносящийся мимо пейзаж.

Уже скоро мы улетим вместе.

Я сжимала в руке телефон, где лежали все доказательства, все улики, все шансы на новую жизнь.

Тимур остановился у просеки. Перед нами возникли высокие металлические ворота — серые, без опознавательных знаков, с панелью кодового замка сбоку. Он вышел из машины, ввёл код. Секция ограды с тихим гудением отъехала, пропуская нас внутрь, и закрылась с глухим металлическим щелчком.

На довольно пустом участке земли стоял небольшой дом. Серый камень, тонированные стекла, ни одного лишнего входа. Я сразу заметила камеры по периметру крыши — маленькие, чёрные, направленные во все стороны. У этого места было предназначение. Не для уютных вечеров у камина. Для выжидания. Для защиты.

— Что это за место такое?

— Отец называл его бункером. Он тогда работал в серьёзной конторе, я был мелким ещё. Мы часто приезжали сюда на каникулы, если его не было в городе.

Мы вылезли из машины. Ветер трепал волосы, бросал в лицо мелкие капли дождя. Тимур обошёл капот, остановился рядом со мной.

Его волосы растрепались, казались слишком тёмными в контрасте с бледной кожей. Серый свет играл на его лице, проявляя в глазах черноту. Он действительно был красив. Даже с разбитой бровью, даже с распухшей скулой.