Книга Дракон из черного стекла, страница 138 – Джим Чайковски

Из-за занавески, лихорадочно осматриваясь по сторонам, выскочила миниатюрная милосердница – девушка-подмастерье, задачей которой было проводить несложные процедуры по указанию целителя и просто ухаживать за больными. Заметив Аалийю, она бросилась к ней – так поспешно, что даже с разбегу проехалась по полу, упав перед императрицей на колени.

Милосердница склонилась лбом к полу, так что ее слова были обращены в основном к мрамору:

— Ваша Блистательность, мы вынуждены просить вашего наставления!

Из-за занавески опять донесся гневный рев, ясно дающий понять, где именно требовалось это наставление. Аалийя сразу узнала голос за этой вспышкой ярости. Взмахом руки велев милосерднице подняться, она быстро направилась туда. С каждым шагом гнев ее рос. Терпение тоже было у нее уже на пределе.

Подойдя к занавешенной койке, Аалийя резко отдернула занавеску, узрев за ней двоих целителей, которые с трудом удерживали мужчину с обнаженной грудью и висящей на перевязи забинтованной рукой. Он бился у них в руках, явно не способный освободиться лишь из-за поврежденной конечности и большой потери крови.

Это был Кулак паладинов.

Взгляд Регара упал на Аалийю. Она прочла у него на лице страдание, стыд и унижение.

— Он потребовал свой меч, – сообщил один из целителей, выпрямляясь и кивая на стопку легких доспехов и оружия.

— И хотел причинить вред самому себе, – добавил другой звенящим от раздражения голосом. – Это явное оскорбление в адрес наших усилий!

Регар опустил взгляд.

— Я подвел тебя, императрица… Опозорился. Есть только один путь искупить этот позор.

— Пролегший через острие твоего клинка?

Терзаемый угрызениями совести Регар еще больше сгорбился, согнув спину.

Аалийя подошла к нему и села в ногах кровати.

— Мой паладин, я не даю тебе своего позволения искать искупления! Я не доставлю Братству удовольствия отнять у меня еще одну жизнь. Если хочешь искупить свою вину, то проживи еще достаточно долго, чтобы свершить мое правосудие. Такова моя воля.

Регар оставался согбенным.

— Да, Ваша Блистательность.

Аалийя наклонилась, чтобы поймать его взгляд, и понизила голос:

— Я не буду чувствовать себя в безопасности без моего Кулака за плечом. Это понятно?

Натужно сглотнув, он кивнул. Аалийя встала.

— И прекрати бороться с теми, кто пытается поставить тебя на ноги – вернуть тебя на мою сторону.

— Да, Ваша Блистательность.

Двое целителей благодарно склонили головы ей вслед, когда она уходила. Аалийя вернулась на другой конец палаты, к кровати Тазара. К бдению успели присоединиться еще две женщины.

Над Тазаром склонялась Сёкл, приподняв ему веко и прислушавшись к дыханию, а Касста держалась у нее за спиной. Аалийя с беспокойством наблюдала за происходящим.

— Ты знаешь этот яд лучше любого лекаря. Каковы, по-твоему, его шансы на то, чтобы выжить?

Ответ Сёкл прозвучал резко:

— Незначительные, хотя и не нулевые.

Аалийя не смогла скрыть охватившей ее душевной боли – на глаза у нее навернулись слезы.

— Неужели мы больше ничего не можем сделать?

— Только время покажет его судьбу. Его организм должен сам избавиться от яда, очистив то, чего не смог удалить эликсир. С каждым днем, пока он продолжает дышать, его шансы лишь возрастают.

Касста придвинулась ближе.

— Тазар сильный, – твердо сказала она, явно желая смягчить откровенность своей наставницы. – И у него есть веская причина бороться. Когда у сердца есть цель, тело частенько следует за ним.