Книга Дракон из черного стекла, страница 139 – Джим Чайковски

Аалийя кивнула, молясь, чтобы так оно и было. А потом подступила ближе, взяла Тазара за руку и поднесла ее к губам. Ей показалось, что его дрожь немного утихла, но это могло быть лишь отражением желания ее собственного сердца.

Алтея резко обратилась к Сёкл с противоположной стороны кровати:

— Что там с Братством? Удалось ли тебе и твоим сестрам выяснить, как они добрались до самого сердца цитадели?

Сёкл пожала плечами.

— Мы обнаружили след из хорошо спрятанных мертвых тел, ведущий туда, откуда они проникли в цитадель – к месту, о котором мог знать лишь тот, кто досконально знаком с ее входами и выходами.

Аалийя поморщилась.

«Мариш…»

— Других членов Братства мы не обнаружили, – добавила Касста. – Если они и были, то успели ускользнуть. Это в их обычае. И все же наши сестры пытаются выследить их за пределами цитадели.

Сёкл кивнула.

— Кроме того, твой Глаз Сокрытого отправил по их следу своих воронов – и тех, что с крыльями, и тех, кто прячутся в тени.

— И все-таки стоит быть поосторожней, – заключила Касста.

С другого конца палаты донесся голос, сопровождаемый звуком торопливых шагов – к ним приближался запыхавшийся Рами. Взгляд его скользнул по собравшимся вокруг кровати, а затем остановился на блестящем от лихорадочного пота лице на подушке.

— Ну, как там Тазар?

Аалийя встала, не испытывая ни малейшего желания повторять мрачную оценку Сёкл.

— Зачем ты примчался, Рами? Почему тебе не сидится в твоих покоях?

— Чтобы отвести тебя туда. – Он ткнул пальцем в потолок. – Только что вернулись Фрелль, Пратик и Тихан – хотя им не сразу удалось прорваться сквозь кордон рыцарей, ощетинившихся пиками у основания этой башни.

— Они обнаружили что-нибудь в Кодексе?

— Что-то обнаружили, хотя пока не знаю, что именно. Они ведут себя очень таинственно.

— Зачем встречаться в твоих покоях?

— Помимо того факта, что у меня самые обширные запасы вина и табака в цитадели, совершенно ясно, что за пределы этой башни в ближайшее время никого и калачом не выманишь.

«Это уж точно…»

— Но это не главная причина, – объяснил Рами. – То, что у них есть сказать, предназначено лишь для немногих ушей.

Аалийя бросила взгляд на кровать, не желая отходить от Тазара. Алтея, судя по всему, заметила ее метания.

— Я присмотрю за ним. Если что-то изменится, пришлю посыльного.

— Спасибо.

Сёкл тоже отошла от кровати.

— А я должна уделить время своим сестрам. Вместо меня может пойти Касста, если ты не против.

Рами ухмыльнулся.

— Вообще-то я знаю одну личность, которая будет очень даже против, если ее там не будет.

* * *

Канте устроился вместе со всеми за длинным столом в покоях Рами, уставленных всякими яствами – блюдами с тушеной уткой, мисками с фасолью, обильно приправленной специями, дымящимися буханками плотного коричневого хлеба, кругами сыра и бутылями масла, настоянного на травах. Бо́льшая часть всех этих припасов осталась нетронутой.

Отсутствие интереса к еде не имело никакого отношения к традиции клашанцев избегать важных тем при преломлении хлеба. Канте узнал об этом обычае от Брийи, чопорной чааенки, некогда приставленной к нему в качестве помощницы по вопросам клашанского языка и обычаев. Она настаивала на том, что разговоры за едой всегда должны быть легкими, чтобы способствовать правильному пищеварению. Ее наставление запомнилось ему надолго.