Книга Дракон из черного стекла, страница 301 – Джим Чайковски

Шийя прервала ее:

— Насчет этого пророчества… Ты ведь говоришь о предсказанном возрождении Вик дайр Ра, насколько я понимаю?

Ответом ей был медленный кивок.

— Да, это та, которой суждено вновь вернуться к жизни – царице, зародившейся в тенях времен. Однако это не предсказание, а предопределенность – такая же предопределенность, с которой течет время и сменяют друг друга тысячелетия, в ходе которых беспорядочно перемешавшиеся элементы вновь встают на свои места, совмещая плоть и талант и восстанавливая порядок из хаоса.

Никс невольно коснулась груди. Эти слова и вызвали у нее облегчение, и напугали ее. Выходит, она была не каким-то там непонятным существом, появление которого было предсказано пророчеством, а просто девочкой, оставленной на болотах, – семенем, брошенным в трясину Мирра, ребенком, в крови которого уже имелись зачатки того дара, которому предстояло определить всю ее дальнейшую жизнь. Там ее совершенно случайно нашла летучая мышь, и девочка эта росла под непрерывный хор обуздывающего напева, который изменил ее юный разум, пока тот был еще податлив, как мягкая глина, взрастив из этого семени нечто новое – нечто, способное использовать этот дар с гораздо большим умением и отдачей.

— Случай и обстоятельства… – прошептала Никс, описывая то, что сотворило ее.

«Но что все это значит?»

Грейлин, по сути, задал тот же вопрос, хотя и немного по-другому, еще раз осведомившись:

— Но что такое ка’вин?

Дрёшра наконец признала его присутствие.

— Это Крест, рожденный из плоти и крови.

Никс вздрогнула при этих словах.

— Такие редкие существа намного сильней тех, что выкованы из бронзы. Как Крест возвышается над Корнем, так и ка’вин возвышается над Крестом. Именно это и пугает Элигора. Если он не сможет подчинить тебя своей воле, то должен уничтожить тебя.

Эти последние слова были произнесены не с предостережением, а с печалью. Медная алхимия, окружавшая трон Дрёшры, стала ярче, а свечение, исходящее от ее тела, заметно угасло, как будто она отдавала себя этой паутине.

— Я сделаю все, что смогу, – прошептала Дрёшра, – чтобы вручить тебе дар, который хранила близко к сердцу все эти тысячелетия. Я поддерживала его с помощью всей этой алхимии вокруг меня, вместе с моей неумирающей благодарностью – тому отважному духу, что показал мне всю красоту жизни, несмотря на всю безысходность бессмертного существования.

Голос бронзовой фигуры понизился до шепота, а свечение ее тела почти окончательно померкло.

— Но сначала тебя надобно подготовить…

Дрёшра подняла руки, словно в мольбе, но это было явно приглашение.

Никс шагнула вперед. Грейлин потянулся было, чтобы остановить ее, а затем опустил руку. Благодаря своему дару она не ощущала никакой враждебности со стороны этой королевы – верной стражницы, что в полном одиночестве дожидалась ее на протяжении долгих тысячелетий. Никс чувствовала лишь усталость – а может, и некоторый страх, хотя и не за себя.

Дрёшра перевела свой усталый взгляд с Никс куда-то ей за спину, словно приглашая подойти кого-то еще. Никс повернулась.

— Даал, ей нужен и ты тоже.

Он явно колебался.

Никс вспомнила, что по части обуздывающего напева Даал одарен куда менее щедро, как она сама. И попыталась приободрить его:

— Она не желает нам зла.