Книга Царство костей, страница 141 – Джим Чайковски

«Кобра!»

Более крупные шакалы хрипло зарычали от ярости, но в замешательстве застыли, столкнувшись с противоположными угрозами своему логову. В церкви наверняка оставались и другие щенки.

К счастью, Ковальски не отличался нерешительностью. Его диковинное ружье издало резкий пронзительный свист, в воздухе что-то серебристо сверкнуло, и голова кобры моментально отлетела в сторону, когда пара острых зазубренных дисков рассекла ей шею. Несколько томительных секунд безголовая передняя часть гадины еще корчилась в воздухе, а потом замертво шлепнулась на землю.

Щенок рывком поднялся на лапы и с визгом умчался обратно к своему убежищу в темной церкви. Быстро проскочил между своими родителями и исчез внутри.

Взрослые шакалы опять приняли угрожающие позы, вздыбив шерсть и яростно рыча, но не придвинулись ближе. Даже тени по обе стороны от группы скользнули глубже в лес.

— Пошли дальше, – настойчиво произнес Бенджи. – Не стоит рассчитывать на то, что они так и будут проявлять подобную благосклонность.

Вняв этому предостережению, все в более быстром темпе преодолели последнюю часть дистанции.

Оказавшись возле машины, Грей шумно выдохнул и загнал всех внутрь, после чего влез сам. Захлопнул за собой заднюю дверь.

— Ковальски, поехали уже!

— Можешь не повторять мне это дважды.

Тяжело плюхнувшись на водительское сиденье, здоровяк повернул ключ в замке зажигания. Двигатель «Шатуна» оглушительно взревел. Но прежде чем они успели отъехать, к ним скакнула огромная фигура, приземлившись прямо между фарами. Шакал подпрыгнул и уперся огромными лапами в ветровое стекло, царапая его когтями и забрызгивая слюной из яростно ощерившейся пасти.

Ковальски ожег его взглядом в ответ.

— Я тоже рад тебя видеть, говнюк!

Включив задний ход, он рванул назад. Шакал спрыгнул на землю и принялся расхаживать перед церковью, яростно хлеща себя по бокам хвостом.

Ковальски резко развернул вездеход, который сделал пируэт на месте. Всех в заднем отсеке, сильно отклонившемся при этом вбок, швырнуло в сторону. Нацелив машину на восток, Ковальски вновь нажал на газ.

Опять утвердившись на сиденье, Бенджи обернулся назад на церковь. Жутко дрожали руки и ноги. И вовсе не от нейротоксина, вновь взявшегося за него, – это был просто отходняк после мощного выброса адреналина.

Грей очень хорошо знал это чувство. Он похлопал молодого человека по плечу.

— А вы молодец!

Бенджи натужно сглотнул.

— Все это просто лишний раз доказывает: уважайте природу, и она ответит вам тем же.

Ковальски явно услышал эти слова.

— Если только она не попытается сожрать тебя, когда все другие методы исчерпаны.

Грей не стал ничего отвечать, всматриваясь в темноту за лучами фар. Джунгли заполняли собой весь мир. Глядя по сторонам, он припомнил песнь лорда Теннисона о жестокости природы. Поэт описал ее как «красную от зубов и когтей»^[82].

Размышляя об этом, Грей еще раз представил себе двух шакалов, защищающих своих детенышей, – этот вид, как известно, образует пару на всю жизнь. Даже остальная часть стаи собралась, чтобы защитить щенков, демонстрируя солидарность и готовность помочь.

В этом отношении Бенджи вроде бы получше разбирался в дикой природе, чем Теннисон.

Грей решил как следует запомнить слова биолога.

«Тем более что это только что спасло нам жизнь».