Книга Царство костей, страница 81 – Джим Чайковски

— Покажите нам, – попросила Лиза.

Оба встали по бокам от него. Фрэнк перебирал сканы на экране, пока не нашел самое четкое изображение. Откинулся на стуле, открывая их взглядам скопление вирусных частиц.

— Сначала я подумал, что это бактериальные или соматические клетки^[63], – сказал Фрэнк. – Из-за их большого размера. Обычно диаметр вирионных частиц^[64] варьируется от пятидесяти до ста нанометров.

Монк присмотрелся к изображению.

— А у этих сколько?

Фрэнк глянул на него поверх плеча.

— Семьсот. И это только по капсидной оболочке. Не всего вируса.

Он переключился на другое изображение – более детализированный скан.

— Тонкие штрихи, исходящие из капсида, – это белковые нити. Если принять и их во внимание, то этот вирус хорошо за тысячу нанометров в поперечнике.

— Ну да, гигантский вирус, – без особых эмоций произнесла Лиза.

— Да уж, – вклинился Монк, – теперь понятно, почему вы назвали это гигантской проблемой.

Лиза покосилась на своего коллегу.

— Нет, я имею в виду, что это так и называется – «гигантский вирус», что иногда сокращают до «гирус». Такие микроорганизмы были распознаны только пару десятилетий назад. Они уже размывают грань между вирусами и бактериями.

— Доктор Каммингс права, – подтвердил Фрэнк. – Первые из этих вирусов-великанов были извлечены из амебы в тысяча девятьсот девяносто втором году. Из-за большого размера изначально их ошибочно приняли за бактерии. И только в две тысячи третьем году, после дальнейшего изучения, переквалифицировали в категорию вирусов. С тех пор было открыто еще множество других, где только можно. Питовирус, пандоравирус, мамавирус, молливирус…

— Ну а что этот? – спросил Монк. – Вы уже распознали его?

Фрэнк покачал головой.

— Если судить чисто по внешнему виду, то первым делом приходит на ум мимивирус с такой же икосаэдральной структурой – как у двадцатигранной игральной кости с треугольными гранями. Но этот гораздо крупнее, почти вдвое, что ставит его ближе к пандоравирусу – и это весьма тревожно.

— Почему?

— У большинства вирусов генов раз-два и обчелся. У вируса бешенства – пять генов. У ВИЧ – девять. У Эболы семь. Даже у вируса гриппа всего восемь генов. А у пандоравируса – более двухсот. Хуже того: девяносто процентов этих генов не имеют сходства ни с чем другим, обнаруженным на Земле. – Фрэнк нахмурился на шестиугольное пятно на экране. – Нам до сих пор очень мало про них известно. Если этот вирус – патогенный, то мы можем столкнуться с чем-то совершенно непохожим на то, с чем имели дело раньше.

— А он и вправду патогенный? – сказала Лиза, складывая руки на груди. – Насколько я понимаю, гигантские вирусы паразитируют в основном на бактериях и амебах. Лишь немногие вызывают заболевания у людей.

— Верно, но большинство из них – и мне придется заключить, что и этот тоже – относятся к категории ЯЦКДВ^[65]. – Заметив хмурое выражение на лице Монка, Фрэнк расшифровал: – Ядерно-цитоплазматических крупных ДНК-содержащих вирусов. Многие из этой группы чрезвычайно патогенны, в том числе вирус оспы, и вызывают различные заболевания как у позвоночных, так и у беспозвоночных.

Лиза расплела сложенные на груди руки и бросила взгляд в сторону рабочего стола с вытяжкой.

— Вроде муравьев.

— Есть предположения, что эти гигантские вирусы приобрели так много генов, потихоньку присваивая фрагменты генетического кода у своих «хозяев» и других организмов.