Книга Царство костей, страница 98 – Джим Чайковски

Такер уставился на далекие клубы дыма. Похищенных доставили туда? Или высадили на острове? Он обвел взглядом его вытянутый силуэт на реке. Сумел разглядеть только кончик выступающего вниз по течению длинного причала, к которому было пришвартовано несколько достаточно больших катеров. Стоило принять во внимание и радиопомехи в этом районе.

«Кто-то определенно там обосновался. Даже если я ошибаюсь, придется сходить на разведку».

А значит, искупаться.

Такер уставился на черное зеркало воды, гадая, какие опасности таятся под ним. И все же не оставалось ничего другого, кроме как рискнуть. Вздохнув, он посмотрел на солнце, низко повисшее над горизонтом. Если кто-то наблюдал за подходами со стороны реки, разумней было бы подождать до наступления темноты.

До заката оставалось всего полчаса, и Такер уселся поудобнее, уже обдумывая дальнейшую стратегию.

Кейн, похоже, был недоволен этим планом. Пес глухо заворчал – Такер даже не услышал, а скорее почувствовал это ворчание по вибрации бока пса, тесно прижавшегося к нему. Опустив взгляд на Кейна, он понял, что тот смотрит в противоположную сторону – на окутанный тенями лес, который казался еще более темным после яркого солнечного света.

Кейн снова зарычал, подавая знак своему напарнику.

«Там что-то есть».

Такер, который всегда доверял инстинктам своего четвероногого друга, тоже присмотрелся в глубину джунглей, пытаясь понять, что же тот вдруг учуял. Потом подал Кейну знак, сначала опустив ладонь у него перед носом, а затем указав пальцем в сторону зарослей: «ЗАЙМИ ПОЗИЦИЮ, НЕ ВЫСОВЫВАЙСЯ».

По этой команде Кейн прокрался в лес, скользя от тени к тени. Вновь подключив живую картинку с камеры пса, Такер добавил вторую тихую команду:

— Будь осторожен, дружок.

* * *

Кейн вдыхает лес, возвращаясь под сень деревьев. Впитывает запахи, чтобы создать образ того, что не видят его глаза.

По пути сюда он уже составил себе характерную картину этого района, нарисованную яркими запахами звериной мочи на древесных стволах и более темными мускусными ароматами звериного помета, сбрызнутых резкой аммиачной вонью птичьего гуано. И на всем этом – печать прелых листьев и погребенных в них старых костей, опавших плодов и пожирающих их личинок.

Глубиной языка Кейн ощущает вкус тьмы этого влажного мира, сладкое веяние пыльцы в воздухе, благоухание жирной земли, мягко подающейся под лапами.

Продвигаясь дальше, он держит живот низко к земле, а уши торчком, отслеживая необычный шум, который привлек его внимание. Этому шуму здесь не место, это какой-то совсем посторонний шум.

Предостерегающее рычание зарождается у него в горле, подпитываемое гормональным огнем доминирования. Но он борется с зовом своей крови и сдерживается.

Продолжает продвигаться вперед, осторожно переставляя лапы. Колючки впиваются ему в загривок – это вполне терпимо, но он все равно держится подальше от них, чтобы они не скребли по шершавой поверхности жилета и не выдавали его местоположение. Он вознагражден, поскольку шум впереди становится все громче:

– хлюпающий хруст мокрых листьев – тяжелый, слишком ритмичный;

– странное ритмичное же жужжание, от которого шерсть у него встает дыбом;

– пощелкивание и позвякивание металла.

Затем его нос улавливает запах этого непонятного, уникальный и совершенно чуждый лесному миру. Это примерно такой же запах, какой остается после сверкнувшей в небе молнии, сопровождаемый душком оружейного масла, с которым он очень хорошо знаком. На высунутом языке – вкус горелого пластика.