Книга Волна огня, страница 158 – Джим Чайковски

Его левая рука покоилась поверх одеяла. Ниже локтя она была темно-серой; пальцы черные, как будто пораженные некой каменной гангреной. Он стонал и время от времени дергался. Но медсестра поставила ему капельницу с морфином; тот все еще поступал в его вены, удерживая в беспокойном тумане.

По сравнению с ней его состояние было гораздо более тяжелым. Должно быть, его ужалил не один коралловый полип, что вызвало более сильное отравление организма, из-за чего он заболел быстрее.

Она вытянула свою руку и осмотрела ее. Половина ладони была серой. Два пальца были еще темнее. А средним пальцем она вообще не могла пошевелить.

— Что это за яд? – прошептала Джас.

В поисках ответов она перекатилась на бок и схватила свой ноутбук. Джас взяла его с собой, когда Ковальски на гидросамолете доставил их обратно на станцию. Несмотря на происходящее, она не собиралась прекращать свои исследования. Чтобы отвлечься от лихорадки и болей, включила компьютер и открыла свои файлы, особенно те, что касались образца А17, обломка черного коралла с этими зловещими, свободно плавающими изумрудными полипами. Затем взялась заново просматривать макро- и микроскопические данные и изображения, пытаясь найти любое объяснение тяжести своего состояния и состояния Кима. Задним числом она пожалела, что не изучила ядовитые нематоцисты коралла более тщательно, ограничившись тем, что отметила морфологические особенности клеток, которые можно было описать двумя словами.

Чертовски огромные.

Раздосадованная, с раскалывающейся от боли головой, Джас вывела на экран данные ДНК – те немногие, что у нее были. И вспомнила причину, почему ее ужалили. Она собирала второй образец, чтобы повторно провести проблемный анализ, тот, что постоянно выдавал на секвенаторе ДНК ошибку.

Тем не менее некоторую информацию удалось получить при первой попытке. Обычно экран заполнялся калейдоскопом данных, но в A17 повсюду зияли огромные пробелы. Неудивительно, что секвенсор «НоваСек» отказывался его анализировать. Джас стала рассматривать отсутствующие полосы, пытаясь понять, почему секвенсор не смог прочитать эти участки кода.

Если второй анализ выдаст те же ошибки в тех же местах, это будет означать, что проблема не в машине и не в ее технике – боже упаси, – а в аномалии в самой ДНК.

Джас облизнула пересохшие губы и начала второй заход.

Вот почему она все еще работала, когда вниз прибежали Ковальски и остальные. Поскольку второй образец уже был отобран – и никто во время эвакуации не использовал оборудование, – она быстро провела повторное секвенирование. К сожалению, из-за спешки у нее не было времени проанализировать результаты…

Зато теперь его больше чем достаточно.

Джас открыла второй экран данных и сравнила два прогона. У нее тотчас вырвался тихий вздох – смесь удивления, восторга и некоторого глубокого удовлетворения.

«Я знала, это не могло быть ошибкой пользователя».

Два набора данных идеально совпали. Оба раза секвенатор столкнулся с проблемами при обработке идентичных участков генетического кода.

Джас сердито посмотрела на эти пустые места.

— Что вы скрываете? – прошептала она.

Прежде чем Джас успела подумать дальше, с соседней койки раздался громкий шум. Она обернулась: запрокинув голову, Ким Ченсук бился в конвульсиях, на его губах выступила пена. Она взглянула на экран, который следил за его жизненно важными показателями. Пульс превышал двести ударов в минуту, а температура подскочила до 105 градусов по Фаренгейту.