Книга Волна огня, страница 88 – Джим Чайковски

— Устраивайтесь поудобнее, – сказал Брайан. – Чтобы добраться до дна, нам понадобится три часа.

Он продемонстрировал это, откинувшись назад и открыв бутылку диетической колы. Зная про эффективность, заложенную в каждый элемент конструкции, Адам предположил, что пластиковая бутылка позже послужит запасной системой для сбора телесных отходов – по крайней мере, для тех, кто умеет хорошо целиться.

Во время их первоначального спуска никто не проронил ни слова. Все погрузились в свои мысли или же просто боялись отвлечь пилота. Последняя мера предосторожности, похоже, была излишней. Брайан вытащил сотовый телефон и начал смотреть загруженный с «Нетфликса» фильм.

Через несколько минут Фиби наконец сломала лед молчания.

— Это потрясающе, – прошептала она, прижавшись носом к стеклу.

К настоящему моменту они опустились из светлых вод в сумеречный мир. Адам не понял ее восхищения. Пейзаж снаружи представлял собой невыразительную темно-синюю тень, если не считать снежных вихрей, подсвеченных фарами батискафа. Он знал, что этот снег – смесь криля, микрокреветок и планктона. Иногда в поле зрения возникала любопытная рыба – и тут же исчезала. Несколько медуз задержались чуть дольше, пока «Корморан» не пролетел мимо их плавающих колоколов. Вскоре сумерки превратились в ночь.

— Мы выходим из термоклина, – сообщил Датук, глядя на ярко освещенный дисплей.

— Что это означает? – спросил Монк.

Датук поправил очки и указал на экран. Информация на нем исходила от внешнего пробоотборника воды «Нискин» и океанографического зонда. На экране в реальном времени отображалось множество показаний: глубина, внешнее давление, температура, электропроводность, соленость, кислотность и уровень насыщения кислородом.

— Термоклин лежит между верхними, освещенными солнцем слоями океана и более холодными глубинами, – пояснил Датук. – Когда мы только начали погружение, температура резко упала. Но теперь, вне термоклина, она будет падать гораздо медленнее. За бортом сейчас четыре градуса. Прежде чем мы достигнем дна, она упадет еще на два-три градуса. Ее падение остановится чуть выше точки замерзания.

Адам посмотрел через плечо Датука. Показания температуры на его экране замедлились, а вот цифры датчиков глубины и давления продолжали расти – единственное свидетельство того, что погружение продолжалось. Внутри батискафа ощущения движения не было.

Фиби повернулась, вступая в их разговор:

— Сейчас мы входим в батипелагическую, или полуночную, зону океана. Ее глубина – от тысячи до четырех тысяч метров. После этого мы спустимся в абиссопелагическую зону.

Датук кивнул:

— А ниже шести тысяч метров достигнем самой нижней части океана – хадальной зоны, названной в честь Аида, греческого бога подземного мира. Эти неизведанные глубины составляют почти половину океана. Тем не менее еще совсем недавно по Луне ходило больше людей, чем побывало в этих экстремальных глубинах. Однако на данный момент счет составляет двенадцать человек на Луне и двадцать два человека, достигших дна самых глубоких океанических впадин.

Даже в тусклом свете глаза Фиби сияли от волнения.

— И эти цифры вот-вот изменятся – сегодня.

Адам с трудом разделял их энтузиазм. Во время занятий по технике безопасности он узнал, что при спуске существуют две величайшие опасности: пожар и протечка. На этих адских глубинах шансов на спасение не было. Их лучшей защитой было раннее обнаружение опасности.